В тот ноябрьский день Олег запомнил не слова жены.
Он запомнил запах.
Запах её нового пальто.
Так пахнут вещи, которые только вчера сняли с магазинной вешалки: тканью, духами и чужой, ещё не начавшейся жизнью.
Лариса стояла посреди кухни, перебирая пальцами блестящий брелок от автомобиля.
За стеной возились дети.
А она говорила спокойно.
Слишком спокойно для женщины, которая собиралась перечеркнуть пятнадцать лет брака.
3
— Я устала, Олег.
Он сидел у стола и смотрел на кружку с давно остывшим чаем.
— От чего?
— От всего этого.
Она обвела рукой кухню.
Старые занавески.
Потемневший потолок.
Холодную печь.
Клеёнку на столе, прожжённую когда-то горячей кастрюлей.
— Я не хочу до старости считать копейки. Не хочу думать, хватит ли денег на сапоги детям. Не хочу каждую осень бояться, что крыша опять потечёт.
Олег поднял глаза.
— А я, думаешь, хочу?
Лариса поморщилась.
— Ты ничего не понимаешь. Я хочу жить.
— А это что?
Он кивнул на дом.
— Это выживание.
За окном коротко просигналила машина.
Лариса сразу посмотрела туда.
И этого одного взгляда Олегу хватило.
— Кто?
Она немного помолчала.
— Артур.
— Какой ещё Артур?
— Артур Михайлович. У него фирма в городе.
Олег вспомнил.
Новый внедорожник.
Строительные бригады.
Дом за высоким забором.
— Давно?
Лариса отвернулась.
— Полгода.
Олег провёл ладонью по лицу.
— А дети?
Вот тут впервые её уверенность дала трещину.
— Пока останутся с тобой.
Он даже не сразу понял услышанное.
— Все трое?
— На несколько месяцев. Пока мы устроимся.
— Мы?
— Олег, не начинай.
Она раздражённо застегнула сумочку.
— У Артура пока сложный период. Ему нужно привыкнуть. А потом я заберу детей.
Олег долго смотрел на женщину, с которой прожил пятнадцать лет.
— То есть для тебя место у него нашлось.
Лариса сжала губы.
— Не унижай меня.
— А для собственных детей — пока нет.
— Я сказала: потом!
Из комнаты выглянул семилетний Мишка.
— Мам, ты куда?
Лариса вздрогнула.
На секунду лицо стало другим.
Она присела.
— По делам, малыш.
— Надолго?
— Нет.
Олег отвернулся к окну.
Он знал, что это ложь.
Лариса тоже знала.
Только Мишка ещё не знал.
Машина увезла её через десять минут.
Не было ни долгих объятий, ни обещаний звонить каждый день.
Хлопнула дверца.
Загорелись красные фонари.
И всё.
Олег стоял у окна, пока машина не исчезла за поворотом.
Потом услышал за спиной:
— Пап?
Это была одиннадцатилетняя Вика.
Рядом стоял четырнадцатилетний Денис.
Мишка держал в руках игрушечный грузовик.
— Мама вернётся к ужину?
Олег обернулся.
Три пары глаз ждали ответа.
Он мог сказать правду.
Но не смог.
— Не сегодня, сынок.
— А завтра?
Олег сглотнул.
— Посмотрим.
В тот вечер они ужинали жареной картошкой.
На четверых её не хватило.
Олег сказал, что не голоден.
Это была первая ложь из многих.
Первая зима едва не сломала его.
После закрытия автоколонны постоянной работы у Олега не было. Он ремонтировал соседям заборы, разгружал машины, колол дрова, чинил старые двигатели.
Иногда ему платили деньгами.
Иногда картошкой.
Однажды — мешком муки.
А иногда говорили:
— Олежка, через неделю отдам.
Через неделю люди прятали глаза.
Он продал телевизор.
Потом старый мотоцикл отца.
Потом набор инструментов, который берег ещё с техникума.
Когда закончились дрова, ходил в лес за сухостоем.
В январе мороз ударил под тридцать.
Печь топили только вечером.
Днём дети сидели в куртках.
Однажды Олег вернулся из леса почти без дров.
Посреди дороги лопнула верёвка, связка рассыпалась, а он сам поскользнулся и сильно ударил колено.
Он доковылял до дома, сел на ступеньку и вдруг понял, что больше не может.
Просто не может.
Закрыл лицо ладонями.
И заплакал.
Тихо.
Беззвучно.
Чтобы дети не увидели.
— Пап.
Он вздрогнул.
Рядом стояла Вика.
— Ты чего здесь?
Она ничего не ответила.
Просто села рядом и сунула ему в ладонь половину конфеты.
Последнюю конфету в доме.
— На.
— Откуда?
— Мне тётя Зоя дала.
— Сама ешь.
— Я половину съела.
Олег посмотрел на дочку.
— Врёшь.
— Ну и что?
Она пожала плечами.
— Ты тоже врёшь, когда говоришь, что не голодный.
Он засмеялся.
Прямо сквозь слёзы.
А потом крепко обнял её.
В тот вечер он дал себе обещание.
Не стать богатым.
Не отомстить Ларисе.
Не доказать кому-то, что она ошиблась.
Он пообещал одно:
его дети больше никогда не будут делить последнюю конфету потому, что в доме нечего есть.
Весной Олег устроился на лесопилку.
Вставал затемно.
Возвращался, когда дети уже делали уроки.
Денис стал главным помощником.
Рубил щепу.
Таскал воду.
Смотрел за братом.
Вика готовила простые супы и училась печь хлеб.
Однажды вечером Олег увидел за огородом заросший участок бывшей фермы.