Я поняла, что в моей квартире кто-то поселился, ещё до того, как открыла дверь.
— Скажи сборщикам, пусть приезжают в среду, — говорила за дверью свекровь. — Марина по средам допоздна на работе. К её приходу уже всё будет стоять.
На лестничной площадке было темно. Я держала ключ в одной руке, а в другой — пакет с двумя лимонными пирожными. Антон любил их, хотя всегда снимал сверху засахаренную дольку. Я вернулась из командировки на сутки раньше и всю дорогу от вокзала представляла, как он обрадуется.
— А старый шкаф? — спросила Зоя Павловна. — Ну, ты обещал, что сам с ней поговоришь.
Я повернула ключ.
У двери стояли два чемодана, между ними — фикус в горшке, обмотанном газетой. На тумбе лежала рулетка. Зоя Павловна вышла из спальни с телефоном у уха и, увидев меня, сказала в трубку:
— Я перезвоню.
Антон появился из кухни с кружкой.
3
— Ты же завтра должна была приехать.
— А сборщики в среду, — сказала я. — Что собирать будем?
Он посмотрел на мать. Она поправила рукав блузки.
— Шкаф, Мариночка. Там такой смешной шкафчик, что в него даже зимние пальто не входят.
— Так зимние пальто можно оставить в чемодане. Вы ведь на неделю.
Они оба промолчали. Я поставила пирожные на тумбу и пошла в спальню.
На моей половине кровати стояли коробки. Сверху лежало серое пальто. Под ним я увидела рабочие брюки, смятый жакет и конверт с бабушкиными письмами. Последнее письмо я так и не дочитала. Бабушка написала его за несколько дней до больницы, и всякий раз, когда я доходила до слов «весной приедешь», мне приходилось откладывать листок.
Теперь конверт был согнут пополам.
Я расправила его ладонью.
— Кто это сделал?
— Я сложила одежду, — ответила свекровь из дверей. — Конверт, наверное, в кармане был. Антон сказал, что можно освободить половину.
— А ты что освободил из своего? — спросила я мужа.
Он машинально посмотрел на левую створку. За ней висели его рубашки. На верхней полке стояла коробка с проводами, которую он не открывал с нашего переезда.
— Мои вещи там давно лежат, — сказал он.
И сам услышал, как это прозвучало.
Квартиру я купила за четыре года до нашей встречи. На первый взнос пошли мои накопления и деньги от продажи бабушкиной доли в старом доме. Помню, как в первый вечер сидела на подоконнике в куртке, потому что батареи ещё не включили, и ела горячую картошку прямо из бумажного пакета. Из мебели у меня тогда был табурет, который продавец забыл на кухне. Я позвонила бабушке, и она спросила, хорошо ли закрывается дверь.
— Хорошо, — ответила я.
— Ну и славно. Теперь есть куда возвращаться.
После свадьбы я легко привыкла говорить «у нас дома». Антон придумал, как сделать на кухне полку для книг, и сам её повесил. В воскресенье он жарил сырники, а мне отдавал первый, самый кривой. Я любила всё это. Поэтому и согласилась приютить его мать на неделю, когда она продала свою квартиру. Сама постелила бельё в маленькой комнате, освободила шкафчик и оставила запасной ключ.
Зоя Павловна собиралась снять жильё рядом с рынком. Даже показывала мне объявление с узким балконом, где, по её словам, отлично прижились бы пеларгонии.
— Что случилось с той квартирой, которую вы хотели снять? — спросила я.
— Я отказалась, — сказала она. — Деньги положила на вклад. Антон посчитал, сколько мы потеряем на аренде.
— Мы?
Муж вздохнул.
— Марин, ну посмотри на это здраво. У нас свободная комната. Мама побудет до лета. Может, к тому времени цены успокоятся.
В прихожей негромко зашуршала газета вокруг горшка. Сквозняк от открытого окна шёл через всю квартиру. Я запомнила этот звук, потому что именно тогда перестала ждать, что кто-нибудь из них скажет: «Мы просто хотели предложить».
— Когда ты решил?
— В четверг.
В четверг мы переписывались. Я присылала ему фотографию из гостиницы, он жаловался, что дома кончился кофе. У него было полно времени написать мне ещё одну строчку.
— Почему промолчал?
— Потому что ты бы сразу сказала «нет». А к лету ты бы уже привыкла.
Зоя Павловна отвела глаза. Даже ей, кажется, хотелось, чтобы он выразился мягче.
Я повесила пальто на место, убрала бабушкины письма в ящик и унесла пирожные на кухню. Одно съела стоя у раковины. Засахаренная долька оказалась очень горькой.
Утром в дверь позвонили. На пороге стояла женщина с образцами мебельных фасадов под мышкой.
— Я Лариса, подруга Зои. Она просила посмотреть, куда поставить шкаф. И ещё стол, если хозяйка согласна.
— Хозяйка перед вами.
Женщина перевела взгляд мне за плечо. Там, в халате и тапочках, стояла Зоя Павловна.
— Ой, — сказала Лариса. — Я думала, вы уже решили.
Она извинилась и ушла. А на комоде в маленькой комнате я нашла листок в клеточку. Антон нарисовал план квартиры. Вдоль длинной стены он вписал шкаф матери. Мой рабочий стол, за которым я по вечерам проверяла чертежи, стоял на схеме в коридоре. Над ним он вывел: «Марине хватит».
Когда муж вернулся из магазина, я положила листок перед ним.