Когда нас с дочерью наконец выписали из больницы, я была уверена, что самое страшное уже позади.
Тринадцать дней моя малышка провела под наблюдением врачей.
Тринадцать дней я засыпала под писк медицинских аппаратов и просыпалась от страха, что кто-нибудь войдёт в палату с плохими новостями.
Но в тот день медсестра наконец улыбнулась и сказала:
— Можете ехать домой.
Я прижала дочь к себе так крепко, словно боялась, что кто-то передумает.
Её звали Мия.
Она была совсем крошечной, с тёмными завитками волос, ямочкой на подбородке и удивительными глазами: один казался тёмно-карим, другой — зеленовато-серым.
3
Каждый раз, когда я смотрела на неё, сердце сжималось.
Потому что я видела в ней его.
Дэниела.
Мужчину, который исчез из моей жизни сразу после слов:
— Я беременна.
Ещё утром мы обсуждали, куда поедем летом.
А через два дня его квартира была почти пустой.
Одежды не было.
Чемоданов не было.
Ноутбука не было.
На мои сообщения он не отвечал.
Телефон вскоре оказался отключён.
Я обзвонила общих знакомых.
Никто якобы ничего не знал.
Я даже приезжала к его офису, но там мне сказали, что Дэниел уволился.
Он исчез так, будто наших двух лет вместе никогда не существовало.
Сначала я ждала.
Потом злилась.
Потом плакала.
А затем поняла: у меня скоро родится ребёнок, и я больше не могу строить свою жизнь вокруг человека, который решил из неё сбежать.
К счастью, у меня был дедушка.
Генри.
После смерти моих родителей именно он вырастил меня.
Он научил меня ездить на велосипеде, сидел возле моей кровати, когда я болела, приходил на каждый школьный концерт и всегда повторял:
— Что бы ни случилось, ты никогда не будешь одна.
Поэтому первым человеком, которому я хотела показать Мию после больницы, был именно он.
Когда я вошла в дом, дедушка уже ждал нас в гостиной.
На столе стоял маленький торт.
Рядом лежал розовый плед, который он купил для правнучки.
— Ну где там моя красавица? — засмеялся он.
Я осторожно передала ему Мию.
И в этот момент произошло нечто странное.
Генри улыбался.
Потом посмотрел на её лицо.
На подбородок.
На волосы.
А затем — на глаза.
Улыбка исчезла.
Он словно перестал дышать.
— Дедушка?
Он посмотрел на меня.
Потом снова на ребёнка.
Его руки задрожали.
— Как зовут её отца?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я даже усмехнулась.
— Ты знаешь. Дэниел.
— Фамилия.
Я нахмурилась.
— Харрис.
Лицо дедушки стало серым.
Он медленно сел в кресло.
— Нет…
— Что «нет»?
Генри закрыл глаза.
А потом я увидела то, чего почти никогда раньше не видела.
Мой дедушка заплакал.
— Я должен был рассказать тебе это раньше.
У меня похолодели руки.
— Рассказать что?
Он долго молчал.
Словно пытался решить, с какого места начать историю, которую скрывал почти тридцать лет.
— Ты уже встречала Дэниела Харриса, когда была ребёнком.
Я рассмеялась.
От нервов.
— Дедушка, я познакомилась с ним два года назад.
Он покачал головой.
— Нет, Эмма. Ты встретила его намного раньше.
И тогда он рассказал мне всё.
Моя мама, Клэр, в молодости работала няней в богатой семье Харрисов.
У главы семьи, Ричарда Харриса, был маленький сын.
Дэниел.
Мне тогда было около пяти.
Мама иногда брала меня с собой.
Мы с Дэниелом играли в саду.
У меня был красный велосипед с белой корзиной.
По словам дедушки, Дэниел постоянно просил разрешения кататься на нём, хотя сам прекрасно ездил на своём.
Я ничего этого не помнила.
Но дальше история становилась всё хуже.
Ричард Харрис был человеком жестоким и властным.
Он унижал сотрудников, контролировал жену и относился к моему маленькому другу так, будто ребёнок был частью его имущества.
Однажды между ним и моей матерью произошёл серьёзный конфликт.
После этого мама забрала меня и больше никогда не вернулась в тот дом.
Она потребовала, чтобы Дэниел и его семья исчезли из нашей жизни.
— Почему? — спросила я.
Дедушка отвёл глаза.
— Она боялась его отца.
— И поэтому вы решили скрыть от меня всё?
— Мы думали, что защищаем тебя.
Эта фраза потом ещё долго звучала у меня в голове.
«Мы думали, что защищаем тебя».
Самая опасная ложь часто начинается именно с этих слов.
В ту ночь я почти не спала.
Мия лежала рядом в колыбели.
Около трёх часов ночи я вспомнила про старую деревянную шкатулку матери.
Она много лет хранилась на верхней полке шкафа.
Я никогда особенно не интересовалась её содержимым.
Фотографии.
Открытки.
Старые записки.
Но теперь я высыпала всё на кровать.
И через несколько минут нашла фотографию.
На ней стояла моя мама.
Рядом — маленькая я.
Я держала за руль красный велосипед.
А возле меня стоял мальчик примерно моего возраста.
Тёмные волосы.
Ямочка на подбородке.
И знакомый взгляд.
На обороте мама написала:
«Эмма и Дэн. Лето 1999».
У меня перехватило дыхание.