Под фотографиями лежали письма.
Детским почерком.
«Мисс Клэр, скажите Эмме, что её велосипед всё ещё здесь».
Следующее:
«Она когда-нибудь вернётся?»
Ещё одно:
«Я нарисовал для неё наш дом и дерево».
Письма шли годами.
Почерк становился взрослее.
В последнем конверте была записка моей матери.
«Генри, если когда-нибудь жизнь снова сведёт их вместе, не суди мальчика по его отцу. Дэниел всегда был другим».
Я перечитала эту строчку несколько раз.
А потом начала вспоминать.
Первое свидание с Дэниелом.
Он неожиданно спросил:
— У тебя в детстве был красный велосипед?
Я тогда рассмеялась.
— Откуда ты знаешь?
Он ответил:
— Просто угадал.
Другой случай.
Мы гуляли возле старого парка, и он вдруг спросил:
— Ты в детстве боялась больших собак?
Я сказала, что не помню.
Он замолчал.
Теперь всё складывалось.
Дэниел узнал меня.
С самого начала.
А я даже не знала, кто он.
На следующее утро я оставила Мию с дедушкой и поехала по адресу, который нашла среди старых бумаг.
Дом Харрисов выглядел так, будто время там остановилось.
Большие ворота.
Идеальный газон.
Высокие колонны.
Дверь мне открыл мужчина лет шестидесяти.
Ричард Харрис.
— Я знаю, кто вы, — сказала я.
Он посмотрел на меня без удивления.
— Эмма.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Где Дэниел?
Ричард пожал плечами.
— Мой сын сделал свой выбор.
— Какой выбор?
— Он испугался ответственности.
— Не верю.
Впервые на лице мужчины появилась улыбка.
Холодная.
— Молодые мужчины часто говорят красивые слова. Потом появляется ребёнок, и романтика заканчивается.
Я уже собиралась уйти, когда за моей спиной раздался голос:
— Не слушай его.
Я обернулась.
На ступенях стоял Дэниел.
Осунувшийся.
Уставший.
Совсем не похожий на человека, который просто решил начать новую жизнь.
— Ты…
Он сделал шаг ко мне.
— Эмма, пожалуйста.
Я ударила его.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы он понял, что объятия не будет.
— Ты исчез.
— Я знаю.
— Я была беременна.
— Знаю.
— Наша дочь две недели провела в больнице.
Он замер.
— Дочь?
В его голосе было столько боли, что на секунду я отвернулась.
— Да. У тебя есть дочь.
Дэниел закрыл лицо руками.
Ричард произнёс:
— Не устраивай сцену.
И тогда Дэниел рассказал правду.
Он действительно узнал меня в первый же день нашего знакомства.
По имени.
По ямочке.
По истории про красный велосипед.
Но боялся признаться.
— Я знал, что твоя мать ненавидела моего отца. Я боялся, что если расскажу, ты уйдёшь.
— Поэтому решил лгать?
— Сначала я просто не мог подобрать момент.
— Два года?
Он опустил голову.
Но самое страшное было впереди.
Когда Дэниел узнал о беременности, он пришёл к отцу.
Он хотел наконец порвать с семейным бизнесом и рассказать мне всю правду.
Тогда Ричард предложил ему сделку.
Семейный траст стоимостью около полутора миллионов долларов переходил под контроль Дэниела при одном условии.
Он должен был исчезнуть из моей жизни до рождения ребёнка.
— Ты согласился? — прошептала я.
Дэниел кивнул.
Я не могла поверить.
— За деньги?
— Я думал, что получу независимость от него. Заберу деньги, уйду и вернусь к тебе.
— Вернёшься?
Я засмеялась.
— Когда? После того как я одна рожу? После того как сама переживу больницу? После того как буду каждое утро думать, жив ли ты вообще?
— Я ошибся.
— Нет, Дэниел. Ошибка — это забыть купить молоко. Ты принял решение.
В комнате стало тихо.
Даже Ричард перестал улыбаться.
Я посмотрела Дэниелу прямо в глаза.
— Если хочешь увидеть дочь, тебе придётся заслужить это.
Он кивнул.
— Я сделаю всё.
— Не говори «всё». Начни с малого.
— С чего?
— Завтра. В десять утра. Не опаздывай.
На следующий день в 9:47 он стоял у моего дома.
Без цветов.
Без подарков.
Без красивых речей.
Просто пришёл.
И так началась совершенно другая история.
Первые месяцы я не позволяла ему оставаться с Мией одному.
Он менял подгузники.
Качал её по ночам.
Ездил к врачу.
Покупал лекарства.
Учился различать плач от голода и плач от усталости.
Иногда он ошибался.
Иногда я злилась.
Иногда он хотел всё исправить слишком быстро.
И каждый раз я повторяла:
— Доверие не возвращается словами.
Через три месяца Дэниел окончательно ушёл из семейного бизнеса.
Он отказался от траста.
Снял небольшую квартиру.
Нашёл обычную работу.
Когда Ричард попытался вернуть его деньгами, Дэниел ответил:
— Я уже однажды продал то, что было для меня важнее денег. Второй раз не получится.
Я узнала об этом не от него.
Мне рассказал дедушка.
И почему-то именно это значило для меня больше всего.
Дэниел впервые сделал правильный поступок, не ожидая, что я обязательно его увижу.
Но меняться пришлось не только ему.
Однажды вечером дедушка сел рядом со мной на кухне.
— Я тоже должен попросить прощения.