— Я благодарю учительницу за то, что она придерживается правил.
Константин повернулся к дочери.
— Алина, ты помнишь наш разговор об уважении?
Девочка опустила глаза.
— Помню.
— Тогда ты знаешь, что нужно сделать.
— Простите меня, Елизавета Андреевна.
Учительница улыбнулась.
— Всё хорошо. Главное, чтобы ты поняла.
Константин забрал телефон и передал дочери.
— Убери в рюкзак. После уроков поговорим.
Уже собираясь уходить, он заметил, как Елизавета потянулась за тетрадью.
Рукав кофты немного поднялся.
На запястье виднелись тёмные отпечатки пальцев.
Мужчина нахмурился.
Елизавета поспешно поправила рукав.
Но было поздно.
— Елизавета Андреевна, — негромко произнёс он, — у вас всё в порядке?
— Конечно.
Она ответила слишком быстро.
Константин ничего не сказал.
Однако, выйдя в коридор, достал телефон.
— Андрей, мне нужна консультация по одному деликатному вопросу. Без давления и без вмешательства в чужую жизнь. Сначала выясни, какие существуют законные способы предложить человеку защиту.
Вечером Елизавета вернулась домой позже обычного.
Она надеялась, что Борис Николаевич уже спит.
Но отчим ждал на кухне.
На столе стояла недопитая бутылка, рядом лежали неоплаченные счета.
— Деньги принесла?
— Зарплата только в пятницу.
— А мне нужны сегодня.
— У меня ничего нет.
Он резко поднялся.
Из соседней комнаты выглянул Арсений.
— Лиза?
— Иди к себе, хороший мой.
— Я слышал, как он кричал.
Отчим ударил ладонью по столу.
— Опять ты его настраиваешь против меня?!
Арсений закрыл уши руками.
Елизавета встала между ними.
— Не трогай его.
— Ты мне указывать будешь?
Он схватил её за плечо.
Боль была резкой, но знакомой.
Елизавета не закричала.
Она смотрела только на брата.
— Арсений, возьми наушники и закрой дверь.
Мальчик послушался.
Позже, когда отчим уснул, Елизавета сидела у окна с телефоном.
На экране был номер бесплатной консультационной службы для людей, столкнувшихся с домашним насилием.
Она долго смотрела на него.
А потом впервые решилась позвонить.
Через два дня у школьных ворот к ней подошёл седовласый мужчина.
— Елизавета Андреевна?
Она насторожилась.
— Да.
— Меня зовут Андрей. Я работаю с Константином Викторовичем. Он хотел бы с вами поговорить, если вы не против.
— О чём?
— О возможности помочь вам с юридическим вопросом.
Елизавета побледнела.
— Я не просила его вмешиваться.
— Он это понимает. Вы вправе отказаться.
Мужчина протянул карточку с номером телефона.
— Никакого наблюдения, никаких обязательств. Просто контакт.
Вечером она всё-таки позвонила.
И на следующий день встретилась с Константином в небольшом кафе напротив школы.
Он не стал задавать неприятных вопросов.
Не требовал объяснений.
Не пытался заставить её рассказывать о том, к чему она ещё не была готова.
— Я заметил следы на вашей руке, — сказал он. — И подумал, что вам может понадобиться помощь.
— Вам меня жалко?
— Нет. Я вижу перед собой человека, который слишком долго вынужден справляться в одиночку.
Елизавета отвела взгляд.
— У меня есть брат. Я не могу просто уйти.
— Тогда начнём с того, что позволит вам уйти вместе.
— Вы даже не знаете всей истории.
— И не обязан знать, если вы не хотите рассказывать. Юристу нужны факты. Мне достаточно вашего согласия предложить помощь.
Она долго молчала.
— Почему?
Константин посмотрел на неё.
— Когда умерла моя жена, я понял одну вещь. Иногда человеку не нужны красивые слова. Ему нужно, чтобы рядом оказался кто-то, кто не исчезнет при первой трудности.
Елизавета впервые подняла на него глаза без настороженности.
— А если я не смогу вам ничего вернуть?
— Я ничего не покупаю, Елизавета Андреевна.
Юристом оказалась Марина Олеговна — строгая женщина с серебристыми волосами и внимательным взглядом.
Она выслушала Елизавету и сразу предупредила:
— Быстро не будет. Нам понадобится доказать, что нынешняя ситуация опасна для ребёнка, и подготовить основания для передачи опеки.
Елизавета принесла старые медицинские документы, справки из школы, свидетельства соседей и записи угроз.
Марина помогла организовать обращения в соответствующие органы.
Специалисты оценили условия проживания Арсения.
Для мальчика подобрали психологическую поддержку.
А сама Елизавета впервые за несколько лет почувствовала, что её страх превратился в конкретный план действий.
Но Борис Николаевич вскоре узнал о происходящем.
И пришёл в ярость.
— Решила отобрать у меня мальчишку? — прошипел он однажды вечером.
— Я хочу, чтобы Арсений жил там, где ему безопасно.
— Думаешь, твой богатенький защитник всё решит?
— Решение будет принимать суд.
Отчим рассмеялся.
— Посмотрим, кому поверят.
Через неделю в школу поступила жалоба.
Неизвестный утверждал, что Елизавета психически нестабильна, грубо обращается с детьми и не подходит для педагогической работы.