Когда я впервые переехала в дом Алекса, все казалось идеальным.
Сам дом был очаровательным — старое викторианское здание с скрипящими полами и высокими окнами, которые наполняли каждую комнату золотым светом.
Это казалось началом сказки, особенно потому, что рядом был Алекс, мой идеальный мужчина.
А потом был еще и Руфус, огромная немецкая овчарка Алекса.
Руфус был в большинстве случаев милым, следовал за мной, как тень, и устроился у моих ног, пока я работала.
Я думала, что мы сразу же нашли общий язык.
Пока я не попыталась подойти к двери в подвал.
В первый раз, когда это случилось, я как раз распаковывала коробку в коридоре.
3
Дверь в подвал была приоткрыта, и я подумала, что могу положить туда пару старых книг.
Но как только я подошла, Руфус врезался в меня и зарычал низким рычанием.
Его зубы были обнажены, а уши прижаты так, как я никогда раньше не видела.
«Ох, Руфус», — сказала я, сделав шаг назад.
«Что случилось?»
Он не сдвигался с места, пока я не сделала несколько шагов назад.
Тогда, как будто ничего не произошло, он замахал хвостом и пошел дальше, как ни в чем не бывало.
Я списала это на случайность, но это случилось снова — и снова.
Каждый раз, когда я пыталась подойти к подвалу, Руфус становился совершенно другим собакой.
Он рычал, лаял и даже толкал меня своим массивным телом.
Когда я рассказала об этом Алексу, он рассмеялся.
«Ах, Руфус не любит подвал», — сказал он беспечно.
«Он всегда так себя вел.
Наверное, там пахнет чем-то странным».
«Но что там внизу?» — спросила я.
«Ничего особенного», — ответил Алекс.
«Пара старых вещей для хранения.
Я уже несколько лет не бывал там».
Это показалось мне странным.
Кто живет в доме и никогда не спускается в свой собственный подвал?
Но Алекс всегда был спокойным и немного рассеянным по таким мелочам.
Я сказала себе, что это не такая уж большая проблема.
Тем не менее, поведение Руфуса не давало мне покоя.
Собаки же интуитивно чувствуют, не так ли?
Может быть, в подвале действительно что-то странное.
Плесень? Крысы? Утечка газа?
Я решила проверить это, пока Алекс был на работе.
На следующее утро я дождалась, пока Алекс выйдет в офис, и схватила запасной ключ от подвала.
Как только Руфус увидел меня, направляющуюся к двери, он сразу начал скулить.
Он снова заблокировал мой путь, лая и царапая мои ноги.
Мне не хотелось его злить, но мое любопытство стало настоящей одержимостью.
Мне нужно было узнать, что там внизу.
«Руфус, вон отсюда», — сказала я твердо.
Он не двигался. Я достала лакомство из кухни и бросила его в гостиную.
Пока Руфус бросился за ним, я быстро открыла дверь и толкнула ее.
Скрип дверных петель вызвал у меня мурашки по спине.
В подвале пахло затхлостью, влажным деревом и застоявшимся воздухом.
Одна единственная лампочка освещала верхнюю часть лестницы, отбрасывая длинные тени, которые исчезали в темноте ниже.
Я замедлила шаг, но затем услышала, как Руфус снова залаял за моей спиной.
Он был в панике, его лапы царапали пол, как будто он пытался меня остановить.
«Останься там, мальчик», — крикнула я, мой голос дрожал.
Я медленно спустилась по лестнице, каждый шаг скрипел под моим весом.
Воздух становился холоднее с каждым шагом вниз.
Спустившись, я оказалась в большом, неотделанном подвале с бетонным полом и полками вдоль стен.
Большинство полок были заняты пыльными коробками, старыми инструментами и банками с краской.
На первый взгляд это казалось вполне обычным.
Но затем я услышала слабый, ритмичный звук — что-то постукивало.
Мое сердце забилось быстрее, когда я последовала за звуком в дальний угол подвала.
Там я нашел старый деревянный шкаф с ржавым замком.
Стучание шло изнутри.
Я замер.
Мой рациональный разум говорил мне, что это, вероятно, мышь или другое маленькое животное, застрявшее в шкафу.
Но другая часть меня — та, которая дрожала от страха — говорила мне повернуться и уйти.
Вместо этого я потянулся к шкафу.
Мои руки дрожали, когда я взламывал ржавый замок и открыл дверь.
Внутри была маленькая, побитая коробка.
Она выглядела как старинная шкатулка для украшений, которую можно было бы найти в антикварном магазине.
Стучание прекратилось, и наступила зловещая тишина.
Я колебался, открывать ли ее, наполовину ожидая, что что-то выпрыгнет.
Коробка не была заперта, так что я поднял крышку.
Внутри была коллекция странных предметов: пожелтевшая фотография молодой женщины, почерневший медальон и сложенный лист бумаги.
Фотография вызвала у меня мурашки по спине.
Женщина на ней имела зловеще знакомое лицо — почти как мое, только старше.
С дрожащими пальцами я развернул бумагу.
Это было письмо, написанное исчезающим чернилами.
«Алекс,
Ты пообещал защищать ее.
Ты поклялся сохранить ее.
Если ты читаешь это, значит, ты уже потерпел неудачу.
Надеюсь, ты сможешь жить с последствиями.