Иногда за «непослушание» ей давали сильные успокоительные.
Иногда запирали.
Однажды на три недели.
На окнах тогда появились решётки.
А на запястьях — следы кожаных ремней.
Общество знало только одно:
бедный князь Ордынский самоотверженно заботится о тяжело больной дочери.
И никто не задавался вопросом, почему «больная» женщина безошибочно ведёт счета, говорит на трёх языках и лучше любого управляющего разбирается в земельных договорах.
Настоящая причина была в наследстве.
Мать Елизаветы, Анна, получила огромное состояние от своего отца.
После её смерти деньги должны были перейти дочери.
Но с условием:
Елизавета получит полный контроль после замужества или в тридцать лет.
Что наступит раньше.
Отец управлял капиталом до этого момента.
И за годы успел вывести из него огромные суммы.
Брак дочери означал аудит.
А аудит — конец.
Поэтому Аркадий Ордынский уже решил:
свадьба состоится.
Но долго Елизавета после неё не проживёт.
За три дня до церемонии она нашла ключ.
Маленький.
Старинный.
Завёрнутый в кусочек синего шёлка.
Он лежал под двойным дном материнской шкатулки.
Елизавета узнала его сразу.
Такой замок был на письменном шкафу Анны.
Шкаф двенадцать лет стоял закрытым в западном крыле.
В ту же ночь в комнату Елизаветы вошли двое людей отца.
— Что вы взяли?
— Ничего.
— Князь знает, что вы заходили в западный коридор.
Её схватили за руки.
Слишком сильно.
Один мужчина прижал к стене.
Другой перерыл сундуки.
Ключ они не нашли.
Елизавета зашила его в корсаж свадебного платья.
Острый край впился в кожу под лопаткой и оставил порез.
Но она молчала.
Утром длинные рукава скрыли синяки.
А светлая ткань пока скрывала кровь.
Так она и пошла к алтарю.
С ключом матери возле сердца.
После свадьбы экипаж отвёз супругов в усадьбу, которая когда-то принадлежала Анне.
Почти всю дорогу Елизавета молчала.
Алексей тоже.
Он вспоминал лишь одно.
Как отец после церемонии положил ладонь дочери на плечо.
И как она дёрнулась.
Не от раздражения.
От страха.
В спальне Елизавета отослала горничную.
Через час девушка, побледневшая, прошептала другой служанке:
— На платье кровь.
Алексей услышал.
Подошёл к двери.
Но не вошёл.
Постучал.
— Елизавета.
Молчание.
— Мне сказали, вы ранены.
Снова тишина.
— Я не войду без разрешения. Просто скажите, нужен ли врач.
За дверью раздался резкий вдох.
— Нет.
— Хорошо.
— Только не врача.
Его насторожил не сам отказ.
А ужас в голосе.
— Тогда можно войти мне?
Прошло несколько секунд.
Щёлкнул засов.
Алексей открыл дверь.
И замер.
На спине свадебного платья расползалось тёмное пятно.
Но кровь была не самым страшным.
На руках Елизаветы виднелись старые тонкие шрамы.
На запястьях — светлые полосы.
Такие следы оставляют ремни.
На плечах — свежие синяки в форме пальцев.
Елизавета увидела, куда он смотрит.
И мгновенно закрылась.
— Теперь можете идти.
Алексей не двинулся.
— Кто это сделал?
— Какая разница?
— Для меня — большая.
— Вы мой муж несколько часов.
— Именно поэтому я спрашиваю, а не требую ответа.
Она посмотрела на него с недоверием.
— Если я скажу, вы поверите?
— Попробуйте.
И тогда Елизавета впервые рассказала кому-то всё.
Про отца.
Про врачей.
Про закрытые комнаты.
Про ремни.
Про мать.
Про ключ.
Про людей, которые вчера ночью искали его.
Она закончила и ждала.
Ждала привычного:
«Вам показалось».
«Наверное, отец хотел как лучше».
«Вы преувеличиваете».
Алексей спросил только:
— Можно я обработаю рану?
Елизавета растерялась.
— Что?
— Вы не хотите врача. Я умею накладывать повязки. Но прикоснусь только если вы позволите.
Она долго молчала.
Потом кивнула.
Алексей принёс воду.
Чистую ткань.
Лекарство.
Предупреждал о каждом движении.
Не торопился.
Когда Елизавета напрягалась — останавливался.
В какой-то момент она спросила:
— Почему вы не смотрите на меня как остальные?
— Как?
— Будто перед вами что-то неприятное.
Алексей продолжил закреплять повязку.
— Потому что сейчас я вижу женщину, которая несколько лет выживала среди людей, называвших жестокость заботой.
Он поднял глаза.
— И, признаться, мне трудно думать о её внешности.
Елизавета отвернулась.
Чтобы он не увидел слёз.
На следующий день к ним приехал врач Ордынского.
Доктор Громов.
— Князь просил проверить состояние госпожи.
Алексей вышел к нему сам.
— Госпожа не просила врача.
— У неё хроническое нервное расстройство.
— Тогда она сама решит, кого приглашать.
Доктор усмехнулся.
— Молодой человек, вы плохо понимаете её состояние.
— А вы плохо понимаете значение слова «нет».
И закрыл дверь.
Елизавета стояла на лестнице.
Смотрела на мужа.
Впервые в её жизни мужчина не спросил, «точно ли она уверена».
Он просто поверил.