— Я пришла другое сказать.
Она достала из сумки конверт.
Положила на стол.
— Это тебе.
Я не тронула.
— Что там?
— Деньги.
— Какие?
— За ремонт.
Я не поняла.
— Какой ремонт?
— В моей квартире.
Теперь я действительно удивилась.
— Ты же тогда кухню делала. Ванную. Материалы покупала.
— Галина Сергеевна…
— Я посчитала примерно.
Она отвернулась.
— Там сто двадцать тысяч.
Я смотрела на конверт.
— Зачем?
Она сжала губы.
— Потому что я тебе семь лет говорила, что ты у меня бесплатно живёшь.
Я молчала.
— А потом, когда пришлось самой считать деньги, нашла старые квитанции.
Она усмехнулась.
— Оказалось, не бесплатно.
Вот уж чего я не ожидала.
— Я не возьму.
— Почему?
— Потому что мне уже не нужно.
Она вспыхнула.
— Опять гордость!
Я улыбнулась.
— Нет.
Подвинула конверт обратно.
— Просто закройте ими часть долга.
— Это мои деньги.
— Тогда тем более.
Она долго смотрела на меня.
— Ты всё-таки изменилась.
— Да.
— Раньше бы взяла.
— Раньше я бы вообще сказала, что ничего не надо и ещё предложила помочь вам.
Галина Сергеевна неожиданно усмехнулась.
— Это точно.
Мы впервые за всё время улыбнулись одновременно.
И от этого стало почти неловко.
Она поднялась.
Дошла до двери.
Потом остановилась.
— Лена.
— Да?
— Я правда думала, что права.
Я ничего не сказала.
— Когда с мастерской…
Она не смогла закончить.
Я помогла.
— Когда решили её продать?
— Да.
Свекровь поправила сумку.
— Мне казалось: у Карины дети. Ей нужнее.
— Знаю.
— А теперь думаю…
Она посмотрела на меня.
— Страшная штука это «нужнее».
Я молчала.
— Сначала думаешь, кому нужнее чужая комната.
Потом чужие деньги.
Потом чужая жизнь.
Она усмехнулась.
— А потом остаёшься и не понимаешь, почему вокруг никого.
Впервые мне захотелось сказать ей что-нибудь доброе.
Не из жалости.
Просто по-человечески.
— Ещё не поздно что-то изменить.
Она кивнула.
— Наверное.
И вышла.
Театральный заказ мы сдали в срок.
За день до премьеры меня пригласили на генеральную репетицию.
Я сидела в тёмном зале.
На сцене зажёгся свет.
Вышли актёры.
И я увидела свои костюмы.
Нет.
Не свои.
Наши.
Потому что одно платье шила Маша.
Другое — Ирина.
Корсеты собирала Света.
Даша занималась поставками.
Я делала выкройки.
Мы всей мастерской три месяца почти жили этим проектом.
На сцене ткань двигалась.
Бархат ловил свет.
Юбки раскрывались в поворотах.
Швы держали.
Ничего не тянуло.
Ничего не расходилось.
И вдруг я вспомнила первую фразу Артёма.
Ту самую.
Которую он произнёс за кухонным столом:
«В пятницу подпишешь продажу ателье».
Если бы я тогда согласилась…
Не было бы этого зала.
Не было бы этих костюмов.
Не было бы новой квартиры.
Не было бы команды.
Возможно, не было бы даже меня нынешней.
Была бы какая-то Лена, которая снова сказала:
«Ну ладно».
Потом ещё раз.
И ещё.
Пока от неё самой не осталось бы ничего.
У меня защипало глаза.
Даша сидела рядом.
Толкнула локтем.
— Ты чего ревёшь?
— Ничего.
— Платье плохо сидит?
— Идеально сидит.
— Тогда чего?
Я посмотрела на сцену.
— Просто шов крепкий.
Она не поняла.
— Какой шов?
Я улыбнулась.
— Долго объяснять.
После премьеры художественный руководитель театра пожал мне руку.
— Будем работать ещё?
Раньше я бы ответила сразу.
Из страха упустить шанс.
Из желания понравиться.
Из привычки соглашаться.
Но теперь я открыла календарь.
Посмотрела загрузку.
И сказала:
— Обсудим сроки.
Даша рядом тихо прыснула.
На улице шёл снег.
Первый в этом году.
Мы вышли из театра почти в полночь.
Город светился.
Я вернулась домой.
В свою квартиру.
Сняла пальто.
Поставила чайник.
На столе лежала записка тёти Тамары, которую я недавно перенесла из мастерской домой.
«Не позволяй кроить твою жизнь без тебя».
Я провела пальцем по рамке.
— Не позволяю, тёть Том.
Телефон звякнул.
Сообщение от Даши:
«Завтра в 9. Не опаздывай, звезда».
Я написала:
«Буду в 10».
Через секунду:
«С чего вдруг?»
Я посмотрела на часы.
Почти час ночи.
Улыбнулась.
«Потому что я хозяйка».
Три точки.
Потом ответ:
«Наконец-то».
Я засмеялась.
Поставила телефон экраном вниз.
Налила чай.
Вышла на балкон.
Снег медленно опускался на парк.
Когда-то мне казалось, что свобода — это когда никто ничего от тебя не требует.
Оказалось, нет.
Требования никуда не исчезают.
Работа требует времени.
Бизнес — решений.
Друзья — внимания.
Жизнь — смелости.
Свобода в другом.
Ты сама решаешь, чему сказать «да».
И сама имеешь право сказать:
«Нет».
Без объяснений.
Без чувства вины.
Без разрешения свекрови.
Мужа.
Родственников.
Или любого другого человека, который почему-то решил, что лучше знает, как раскроить твою жизнь.