Я посмотрела на Артёма.
— Ты ведь мог прийти ко мне.
Он тихо ответил:
— Ты бы отказала.
— Именно поэтому ты и не пришёл.
Алла Михайловна закрыла папку.
— Сделка не состоится.
Свекровь вскочила.
— Мы ещё посмотрим!
— Конечно, — сказала нотариус. — Только советую сначала разобраться с предварительным договором и подписью.
Покупатель поднялся следом.
— И с моими деньгами.
Вот тогда Галина Сергеевна впервые испугалась.
Настояще.
Не разозлилась.
Не возмутилась.
Испугалась.
— Мы вернём.
— Сегодня.
— Но деньги уже…
Она осеклась.
Андрей Викторович сузил глаза.
— Уже что?
Никто не ответил.
Я поняла всё.
Из пятисот тысяч часть уже ушла на квартиру Карины.
А возможно, вся сумма.
Артём прошептал:
— Мама сказала, после сделки вернём…
Покупатель рассмеялся.
Без веселья.
— Какой сделки? С женщиной, которая впервые слышит, что продаёт помещение?
Я застегнула сумку.
— Теперь разбирайтесь сами.
Артём схватил меня за руку.
— Лена, стой.
Я посмотрела на его пальцы.
Он отпустил.
— Нам нужно поговорить.
— Семь лет было.
— Ты из-за одной ошибки всё перечеркнёшь?
— Одной?
Я даже удивилась.
— Артём, ошибка — это когда ты перепутал дату годовщины. Или разбил чашку. Ты полгода обсуждал продажу моего имущества. Нашёл документы. Скопировал мою подпись. Взял с человека деньги. И ни разу не подумал остановиться.
— Мама давила.
— Тебе тридцать девять.
Он побледнел.
— Причём здесь возраст?
— При том, что в тридцать девять фраза «мама заставила» звучит уже не как оправдание.
Свекровь фыркнула:
— Ну и куда ты пойдёшь? Думаешь, кому-то нужна разведёнка под сорок без детей?
Я повернулась.
И вдруг вспомнила тётю Тамару.
Она часто говорила:
«Леночка, если кто-то убеждает тебя, что без него пропадёшь, первым делом проверь, не пропадаешь ли ты как раз рядом с ним».
В детстве я смеялась.
Теперь поняла.
— Не знаю, кому я нужна, — сказала я свекрови. — Но себе я точно понадобилась.
И вышла.
Артём догнал меня у лифта.
— Ты куда?
— За вещами.
— Лена, прекрати.
— Заявление на развод уже у юриста.
Он смотрел на меня, будто я ударила его.
— Ты всё заранее решила?
— Нет.
Двери лифта открылись.
Я вошла внутрь.
— Вы решили за меня.
В тот же вечер я забрала вещи.
Самое смешное — их оказалось мало.
Одежда.
Книги.
Ноутбук.
Коробка фотографий.
И старая швейная машина тёти Тамары.
Семь лет я жила в той квартире.
А когда уходила, вся моя жизнь поместилась в багажник небольшого автомобиля.
Свекровь ходила за мной из комнаты в комнату.
— Ты ещё приползёшь.
Я молчала.
— Думаешь, твои тряпки тебя спасут?
Молчала.
— Артём другую найдёт за месяц!
Тогда я всё-таки повернулась.
— Надеюсь.
Она растерялась.
Наверное, ожидала слёз.
А мне уже было нечего ей доказывать.
Первую ночь я провела в мастерской.
У нас стоял старый раскладной диван для клиентов.
Я накрылась пальто, положила под голову свитер и приготовилась всю ночь смотреть в потолок.
Но уснула почти мгновенно.
Проснулась в семь утра.
Солнце пробивалось через жалюзи.
В соседней комнате тихо гудил холодильник с водой.
И несколько секунд я не понимала, что изменилось.
Потом поняла.
Тишина.
Никто не говорил:
«Ты опять поздно пришла».
«Почему свет горел?»
«Что у нас на завтрак?»
«Ты могла бы хоть раз подумать не только о себе».
Мне было тридцать шесть лет.
И это было моё первое утро, когда я проснулась и никому ничего не была должна.
Я заплакала.
Прямо там.
На старом диване.
Не от боли.
От облегчения.
Артём звонил каждый день.
Сначала сердился.
— Ты выставила нас мошенниками!
Потом обвинял.
— Из-за тебя мама теперь должна деньги!
Потом жаловался.
— Карина со мной не разговаривает.
А ещё через неделю начал просить.
— Лен, давай всё вернём.
— Что именно?
— Нас.
— Нас уже давно не было.
— Было!
— Артём, когда ты последний раз спросил, как у меня дела?
Молчание.
— Когда последний раз был у меня в мастерской не за деньгами?
Молчание.
— Как называется наша новая швея?
— А при чём здесь это?
— Ни при чём.
Я отключилась.
Через месяц нас развели.
К этому моменту история с покупателем тоже закончилась.
Деньги ему вернули.
Галина Сергеевна взяла кредит.
Карина осталась в съёмной квартире.
И, судя по сообщениям Артёма, теперь все трое обвиняли друг друга.
Мама — сына, потому что «не смог нормально оформить».
Карина — мать, потому что «обещала квартиру».
Артём — обеих, потому что именно они его «втянули».
Никто из них так и не произнёс простой фразы: