И вот тут свекровь произнесла фразу, после которой всё внутри меня неожиданно успокоилось.
— У неё детей всё равно нет, — сказала она сыну, даже не пытаясь понизить голос. — Для кого она всё это бережёт?
Я посмотрела на неё.
Потом на Артёма.
Он отвёл глаза.
То есть услышал.
И промолчал.
— Понятно, — сказала я.
— Что тебе понятно? — насторожилась свекровь.
— Всё.
Я встала.
— В пятницу во сколько?
На лице Галины Сергеевны появилось торжество.
— В одиннадцать.
— Хорошо.
Артём удивился:
— Ты приедешь?
— Конечно.
Свекровь довольно улыбнулась.
Она решила, что победила.
И это было первое, в чём она ошиблась.
Я закрылась в комнате и достала телефон.
Первой позвонила Даше.
Мы вместе открывали мастерскую. Формально бизнес принадлежал нам обеим, хотя помещение оставалось моей собственностью.
— Ты можешь завтра приехать пораньше? — спросила я.
— Что случилось?
— Артём продаёт мастерскую.
Молчание.
— Ещё раз.
— Он подписал какие-то бумаги. Они хотят продать помещение и купить квартиру Карине.
— Подожди. Как он может продать твоё помещение?
— Вот и я хочу узнать.
Даша выругалась.
Очень длинно.
Потом спросила:
— Ты ему про договор напомнила?
— Нет.
— Правильно.
Второй звонок я сделала Павлу Николаевичу.
Юристу, который семь лет назад настоял на нашем брачном договоре.
Тогда мне казалось, что он перестраховывается.
Перед свадьбой Артём страшно обиделся.
— Ты мне не доверяешь?
— Доверяю.
— Тогда зачем бумажки?
Я уступать не стала.
Он два дня демонстративно молчал, а потом всё-таки подписал.
Через неделю мы поженились.
Через месяц забыли об этом договоре.
Точнее, я думала, что забыли.
— Павел Николаевич, простите за поздний звонок.
— Елена? Что произошло?
— Кажется, муж решил распорядиться моим наследством.
Он помолчал.
— Уточните слово «распорядиться».
— Продать.
Ещё одна пауза.
— Ваш муж?
— Да.
— Вашей мастерской?
— Да.
— Без доверенности?
— Именно.
Павел Николаевич тихо сказал:
— Интересно.
И мне впервые за вечер стало легче.
— В пятницу нотариус.
— Идите.
— Вы серьёзно?
— Абсолютно. Только ничего заранее им не объясняйте. Завтра получите свежую выписку, возьмёте брачный договор, документы на наследство и договор аренды с вашим обществом.
— А если они подделали подпись?
— Тогда пятница станет особенно запоминающимся днём для вашего мужа.
В ту ночь я почти не спала.
За стеной свекровь разговаривала с Кариной по громкой связи.
Они обсуждали квартиру.
Не мою мастерскую.
Уже квартиру.
— В детской надо светлые обои, — говорила Галина Сергеевна.
— А кухня там маленькая?
— Зато дом новый. Главное — успеть внести остаток.
Остаток.
Я села на кровати.
Утром спросила Дашу:
— Они могли уже взять деньги с покупателя?
Она посмотрела на меня.
— Без тебя?
— После вчерашнего я ничему не удивлюсь.
Мы проверили всё, что могли.
К обеду Павел Николаевич перезвонил.
— Елена, есть одна деталь.
— Какая?
— Ваше помещение никто не переоформлял. Никаких законных сделок нет.
Я выдохнула.
— Но?
— Но предварительный договор действительно существует. Мне прислали копию.
— Откуда?
— Неважно. Главное — там стоит ваша подпись.
У меня похолодели руки.
— Я ничего не подписывала.
— Я знаю.
— Значит…
— Не делайте выводов по телефону. В пятницу зададите этот вопрос лично.
Я смотрела на окно.
Во дворе женщина в жёлтой куртке выгуливала таксу.
Люди спешили на работу.
Машины сигналили.
Обычное утро.
А я только что узнала, что человек, с которым прожила семь лет, возможно, поставил мою подпись под продажей имущества за несколько миллионов.
И почему-то именно в этот момент я перестала сомневаться.
До этого где-то глубоко ещё жила мысль:
«Может, можно поговорить».
«Может, он одумается».
«Может, это свекровь его накрутила».
После слов Павла Николаевича она исчезла.
Потому что одно дело — быть слабым мужем.
Другое — быть человеком, который помогает у тебя украсть.
Вечером Артём принёс мне пирожные.
Два эклера.
Мои любимые.
— Мир? — спросил он.
Я посмотрела на коробку.
Семь лет назад я бы растаяла.
Пять лет назад — обиделась ещё немного, потом простила.
Три года назад — объяснила бы ему, почему мне больно.
Сейчас я просто спросила:
— Сколько Карина уже внесла за квартиру?
Он застыл.
Совсем чуть-чуть.
Но я заметила.
— С чего ты взяла?
— Просто спросила.
— Ну… там бронь какая-то.
— Сколько?
— Лен, какая разница?
— Большая.
Он отвёл взгляд.
— Триста тысяч.
— Откуда деньги?
— Мама заняла.
Я кивнула.
Он слишком быстро ответил.
Значит, врёт.
— А покупатель мастерской уже что-нибудь платил?
На этот раз Артём побледнел.
Вот и всё.
Ответ я получила без слов.
— Лена…
— Сколько?
— Это не то, что ты думаешь.
— Сколько?
— Пятьсот.