Однажды, через полгода после свадьбы, она осторожно сказала:
— Вить, я всё-таки думаю насчёт института.
Он ел картошку.
Даже ложку не отложил.
— Какого института?
— Медицинского.
— Это ещё зачем?
— Я всегда хотела.
Он усмехнулся.
— У тебя теперь семья.
— Можно заочно.
— Люд.
Виктор наконец поднял на неё глаза.
— Не выдумывай.
И продолжил есть.
Больше она эту тему не поднимала.
Через два года родился Павел.
Через год — Андрей.
Людмила отдала детям всю любовь, которая не пригодилась в браке.
Носила их на руках.
Рассказывала сказки.
Ночами сидела возле кроватей, когда болели.
Виктор сыновьями гордился.
Но считал, что заниматься ими должна жена.
— Моё дело заработать.
И он зарабатывал.
Нужно отдать ему должное.
Денег дома хватало.
Зимой тепло.
На столе мясо.
Детям покупали велосипеды.
Потом магнитофон.
Потом первый компьютер.
Со стороны семья выглядела почти идеальной.
Иногда соседки даже завидовали.
— Виктор-то твой золотой мужик.
Людмила улыбалась.
— Да.
А вечером они с этим «золотым мужиком» сидели за одним столом и почти не разговаривали.
— Завтра картошку окучивать надо.
— Хорошо.
— Павел звонил?
— Звонил.
— Что сказал?
— Нормально всё.
— Хорошо.
На этом разговор заканчивался.
И так — годы.
Однажды Людмиле было сорок три.
Она шла из магазина и встретила Галину, свою школьную подругу.
Галина когда-то уехала в город.
Выучилась.
Работала врачом.
У неё был яркий шарф, короткая стрижка и какая-то совершенно другая походка.
Свободная.
Они проговорили почти час.
— А ты как? — спросила Галина.
— Хорошо.
— Счастлива?
Людмила растерялась.
— Конечно.
— Правда?
— Дети хорошие. Муж не пьёт. Дом есть.
Галина улыбнулась.
— Я не это спросила.
Людмила помолчала.
— А что тогда?
— Ты счастлива?
В тот вечер Людмила долго стояла перед зеркалом.
Ей было сорок три.
Половина жизни позади.
И она вдруг поняла, что не знает ответа.
На следующий день всё снова стало как обычно.
Огород.
Стирка.
Работа.
Ужин.
Виктор.
Телевизор.
Годы.
Сыновья выросли.
Павел уехал в большой город, устроился в банк.
Андрей перебрался на юг.
Женился.
Появились внуки.
Дом опустел.
И вот тогда Людмила впервые особенно остро почувствовала, что рядом с ней живёт практически чужой человек.
Пока были дети, между ними хотя бы существовало что-то общее.
Родительские собрания.
Оценки.
Болезни.
Армия.
Институты.
Свадьбы.
Когда сыновья уехали, разговаривать стало вообще не о чем.
Виктор вышел на пенсию.
С утра включал телевизор.
Громко ругался на новости.
Потом шёл в гараж.
Возвращался.
Ел.
Спал.
И всё чаще ворчал.
— Чай холодный.
— Сейчас подогрею.
— Почему окно открыто?
— Душно.
— Мне не душно.
Она закрывала.
— Зачем эту кофту купила?
— Понравилась.
— У тебя таких пять.
Она убирала кофту подальше.
Мелочи.
Крошечные.
Смешные.
Но именно из таких мелочей иногда строится клетка.
Без замков.
Без решёток.
Из одного только привычного:
«Не надо».
«Куда тебе?»
«Поздно уже».
«Не выдумывай».
В шестьдесят один год Людмила сидела с соседкой Раисой на лавочке.
Раиса вдруг спросила:
— Люд, а ты Виктора любишь?
Людмила чуть не рассмеялась.
— С чего ты?
— Да так.
— Сорок лет почти живём.
— Это я знаю.
Раиса прищурилась.
— Любишь?
Людмила посмотрела на дорогу.
— Не знаю.
— А была счастлива хоть когда-нибудь?
Людмила подумала.
Потом неожиданно для самой себя сказала:
— Наверное, когда мальчишки маленькие были.
— А с ним?
Она молчала так долго, что Раиса всё поняла.
Виктор умер весной.
Обычный вторник.
Утром поругал кашу.
— Опять жидкая.
После завтрака пошёл в гараж.
Вернулся около двух.
Лицо красное.
— Что-то грудь давит.
— Может, скорую?
— Ерунда.
Сел в кресло.
Людмила ушла на кухню.
Через несколько минут вдруг заметила:
телевизор работает.
А Виктор не комментирует.
Не ворчит.
Не кашляет.
Слишком тихо.
Она вошла в комнату.
— Вить?
Он сидел, откинув голову.
Глаза закрыты.
Людмила подошла ближе.
Коснулась плеча.
— Виктор?
Никакой реакции.
Скорая приехала через двадцать минут.
Врач послушал.
Посмотрел время.
Тихо сказал:
— Соболезную.
Массивный инфаркт.
Почти мгновенно.
Людмила села на табурет.
Ждала слёз.
Но их не было.
Она позвонила сыновьям.
Сообщила соседям.
Достала документы.
Всё сделала правильно.
Как делала правильно всю жизнь.
На похоронах людей было много.
Говорили:
— Настоящий мужчина.
— Семью держал.
— Ответственный.
— Вам с ним повезло, Людмила Сергеевна.
Она кивала.
После поминок сыновья остались ночевать.
Павел подошёл к ней.
— Мам, ты чего совсем не плачешь?
Она посмотрела на него.