В двадцать восемь лет Артём Соколов впервые понял, что честно работать и честно жить — не всегда одно и то же.
Иногда ты можешь вставать затемно, брать любую подработку, не пить, не гулять, не тратить лишнего — и всё равно однажды получить письмо из банка, в котором сухими буквами будет написано:
«При отсутствии платежа залоговое имущество подлежит изъятию».
Залоговым имуществом был родительский дом.
Дом, где Артём вырос.
Дом с голубыми ставнями, старой яблоней у сарая и кухней, где мать когда-то пекла хлеб каждую субботу.
А теперь мать почти не вставала с кровати.
После тяжёлой операции ей требовалось длительное лечение.
3
Отец перенёс инфаркт.
Младшая сестра только закончила школу.
И единственным человеком, который ещё мог полноценно работать, оставался Артём.
Но работать было негде.
Завод в посёлке закрылся.
Фермеры сокращали людей.
Случайные подработки приносили столько, что едва хватало на лекарства.
Однажды ночью Артём сидел перед старым ноутбуком и смотрел на объявление:
«Работа за границей. Высокий доход. Проживание предоставляется».
Он перечитал его раз десять.
Потом встал, подошёл к матери.
Она спала.
Стала совсем маленькой под одеялом.
Артём долго смотрел на неё.
— Я что-нибудь придумаю, мам.
Наутро он отправил анкету.
Через месяц Артём вышел из аэропорта в городе, который казался другой планетой.
Стеклянные башни.
Идеальные дороги.
Яхты.
Дорогие автомобили.
Жара вместо мартовского снега.
Он приехал с одним чемоданом и несколькими сотнями в кармане.
Первую неделю жил в дешёвой комнате на окраине.
Проходил собеседования.
Ждал.
Экономил на еде.
Каждый вечер звонил домой и говорил одно и то же:
— Всё нормально.
Хотя ничего нормально не было.
Денег оставалось на несколько дней.
И именно тогда агентство предложило странную вакансию.
Личный водитель.
Жильё в доме работодателя.
Зарплата — почти в четыре раза выше той, на которую рассчитывал Артём.
— Почему такая сумма? — спросил он.
Менеджер пожал плечами.
— Хозяйка очень требовательная.
— Кто она?
— Госпожа Элеонора Радецкая.
Имя Артёму ничего не сказало.
Позже он узнает, что оно значило очень многое.
Дом Элеоноры стоял у самого моря.
Не дом.
Особняк.
Белый камень, пальмы, фонтан, стеклянные стены.
Артёма встретил управляющий по имени Марк.
— Предыдущие водители долго не задерживались.
— Почему?
— Госпожа Радецкая не любит ошибок.
Его провели в гостиную.
Возле окна стояло инвалидное кресло.
В нём сидела пожилая женщина.
Очень худенькая.
Седые волосы.
Тонкие руки.
Одна заметно дрожала.
Ей был семьдесят один год.
Но глаза совершенно не подходили к беспомощному телу.
Тёмные.
Внимательные.
Такие глаза не просили помощи.
Они оценивали.
— Значит, это вы приехали из маленького посёлка? — спросила она неожиданно на родном языке Артёма.
Он удивился.
— Да.
— Мать больна?
Артём напрягся.
— Откуда вы знаете?
— Я не беру людей в свой дом, не узнав, кто они.
Первое желание было развернуться.
Но перед глазами появилось банковское письмо.
— Что требуется?
Элеонора улыбнулась.
— Для начала — водить машину.
Первые месяцы она действительно испытывала его терпение.
Опоздание даже на минуту замечалось.
Маршрут должен был быть идеальным.
Машина — чистой.
В салоне — точная температура.
Резких торможений она не переносила.
Артём помогал ей пересаживаться из кресла.
Подавал руку.
Закрывал дверь.
Иногда она морщилась от боли.
Иногда правая ладонь дрожала так сильно, что она не могла удержать стакан.
Но стоило им приехать в офис — перед Артёмом появлялся совсем другой человек.
Элеонора могла часами вести переговоры.
Ставила на место мужчин вдвое моложе.
Читала договоры по диагонали и находила ошибки, которые пропускали юристы.
Никогда не повышала голос.
Ей это было не нужно.
Однажды Артём сказал:
— Странно.
— Что?
— Вас все считают слабой.
Она посмотрела на него.
— Люди очень любят принимать возраст за слабость.
И добавила:
— Иногда я им это позволяю.
Тогда Артём не понял смысл этих слов.
Потом появились племянники.
Роман и Кирилл.
Они приезжали часто.
Приносили цветы.
Говорили:
— Тётя, тебе надо отдыхать.
— Тётя, зачем тебе эти переговоры?
— Тётя, давай мы возьмём дела на себя.
Элеонора слушала.
Улыбалась.
Отказывала.
Когда племянники уходили, улыбка исчезала.
Артём заметил главное:
они смотрели на неё не как на родственницу.
Как на имущество, которое ещё почему-то умеет говорить.
Однажды Роман остановил Артёма возле машины.
— Ты же понимаешь, что здесь временно?
— Я работаю.
— Вот и работай. И не лезь в семейные дела.
— Не собирался.
Роман усмехнулся.
— Очень надеюсь.
Спустя полгода Элеонора позвала Артёма на ужин.