Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
Но голос оставался спокойным.
— У каждой вещи своя история.
— Конечно! — перебила Каролина. — Наверняка очень трагическая. Вы её нашли возле помойки, спасли, отмыли и теперь носите с гордостью?
Женщины расхохотались.
Несколько мужчин неподалёку тоже улыбнулись.
Я посмотрела Каролине прямо в глаза.
— Эту сумку я сделала сама.
— Сами?!
Она даже хлопнула в ладоши.
— Девочки, слышали? У нас тут дизайнер!
Смех стал громче.
— Ну тогда всё понятно, — продолжила она. — Вот почему она такая ужасная. Милочка, вам бы лучше научиться выбирать вещи в магазине, чем портить хорошую кожу.
Я медленно вдохнула.
— Вы уверены, что разбираетесь в коже?
Каролина выпрямилась.
— Дорогая, у меня гардероб стоит больше, чем ваша квартира. Конечно, разбираюсь.
Она подняла свою сумочку.
Чёрная кожа, золотистая фурнитура, узнаваемый логотип известного бренда.
— Вот это настоящая вещь. Посмотрите на швы, на форму, на качество. А не ваше недоразумение.
Я взглянула на её сумочку.
И едва удержалась от удивления.
Эту модель я знала прекрасно.
Потому что разработала её сама.
Три года назад моя компания выполняла закрытый заказ для одного европейского модного дома.
Дизайн, лекала, технология обработки кожи — всё было создано в нашем конструкторском отделе.
На готовом изделии стоял чужой логотип.
Таковы были условия договора.
Каролина понятия не имела, что держит в руках результат моей работы.
— Красивая сумка, — сказала я.
— Естественно! — гордо ответила она. — В отличие от вашей.
Я улыбнулась.
— Иногда за дорогой этикеткой скрывается труд человека, которого вы даже не заметили бы на улице.
Каролина нахмурилась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Просто мысль.
Она приблизилась ко мне.
— Послушайте, Елизавета. Я не знаю, каким образом вы сюда проникли, но советую вести себя скромнее. Здесь не место для философских рассуждений.
И тут случилось то, чего я совсем не ожидала.
Каролина схватила мою сумку за ремень.
— Дайте-ка посмотреть!
— Не трогайте, пожалуйста, — твёрдо сказала я.
Но она уже потянула её к себе.
Старая застёжка расстегнулась.
На пол выскользнул кожаный футляр с образцами материалов, а следом упала папка с документами.
Несколько листов разлетелись по мраморному полу.
— Ой! — Каролина рассмеялась. — Да у вас тут целый склад!
Я опустилась на колени, собирая бумаги.
Вокруг стояли люди.
Никто не помогал.
Только молодой официант быстро подошёл и присел рядом.
— Разрешите, я помогу.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он собрал листы, аккуратно сложил их и подал мне.
Каролина раздражённо посмотрела на него.
— Антон, вас вообще-то наняли обслуживать гостей, а не заниматься чужими вещами!
Парень покраснел.
— Простите, но документы упали…
— Я видела! Идите работать!
Он поднялся.
Я посмотрела ему вслед и запомнила имя.
Антон.
Потом медленно встала.
— Вы могли просто попросить меня уйти, — сказала я Каролине. — Не обязательно было устраивать представление.
Она презрительно усмехнулась.
— А вы наконец поняли намёк? Прекрасно!
В этот момент из соседнего зала вышел распорядитель.
Каролина подозвала его.
— Виктор, проводите эту женщину к выходу. Здесь произошла ошибка со списком гостей.
Мужчина посмотрел на меня с явным смущением.
— Простите, пожалуйста. Возможно, нам стоит проверить приглашение?
— Ничего проверять не нужно! — отрезала Каролина. — Я хозяйка вечера.
Я посмотрела на неё.
Потом на гостей.
Потом на свою старую сумку.
Внутри лежал контракт, ради которого меня пригласили сюда.
Контракт на поставку изделий в сто двадцать магазинов.
Сумма сделки была настолько значительной, что позволяла открыть новый цех, увеличить производство и дать работу ещё нескольким десяткам людей.
Максим Ветров полгода добивался этого соглашения.
А его жена только что решила выставить меня за дверь.
Я могла позвонить ему.
Но не стала.
— Хорошо, — сказала я. — Я уйду.
Каролина победно улыбнулась.
— Вот и замечательно. Видите, как легко всё решается, когда человек понимает своё место?
Я направилась к выходу.
Шаг за шагом.
Мраморный пол отражал свет огромных люстр.
За спиной слышались приглушённые разговоры.
Я почти дошла до дверей, когда Каролина громко произнесла:
— И сумочку свою не забудьте! А то ещё придётся объявлять её исторической ценностью!
Зал взорвался смехом.
Я остановилась.
Слова неожиданно ударили больнее, чем я ожидала.
Не потому, что мне было стыдно за сумку.
А потому, что в этом зале находились десятки успешных, образованных людей, и почти никто не попытался остановить публичное унижение.
Я уже собиралась открыть дверь, когда услышала:
— Елизавета Павловна?!
Голос был мужским.
Удивлённым.
И очень громким.
Я обернулась.
Через зал быстрым шагом шёл Максим Ветров.
Он выглядел встревоженным.