Соня задумалась.
— Тогда что?
— Устала.
Она кивнула так серьёзно, будто всё поняла.
Потом спросила:
— А вы маме осенью деньги на английский давали?
Я подняла глаза.
— Давала.
Соня помолчала.
— Только я к репетитору не ходила.
В кухне вдруг стало очень тихо.
— Почему?
— Мама сказала, дорого. Я сама по интернету занималась.
— А деньги?
Соня пожала плечами.
— Не знаю.
Я ничего не сказала.
Через несколько минут она полезла в рюкзак.
— Ой. Чуть не забыла.
Протянула мне маленькую ракушку.
Розовую внутри.
— Это вам.
— Красивая. Откуда?
— Из Турции.
Я замерла.
— Откуда?
— Из Антальи.
— Ты ездила?
— Нет. Мама с папой.
Я смотрела на ракушку.
— Когда?
— В мае.
Чайник за моей спиной щёлкнул.
Соня продолжала что-то говорить.
Что они с Мишей жили у бабушки.
Что мама с папой летали десять дней.
Что отель был возле моря.
Я почти не слышала.
— Сонь.
— Что?
— Какого числа они уехали?
Она задумалась.
— Кажется, одиннадцатого.
Одиннадцатого.
Меня оперировали двенадцатого.
Когда Марина говорила:
«У меня нет ресурса».
Она собирала чемодан.
Когда говорила:
«Найми сиделку».
У неё уже лежали билеты.
Когда говорила:
«У меня своя семья».
Мама готовилась взять её детей.
На десять дней.
Соня ушла через полчаса.
За ней приехал Денис.
Я спустилась.
Он сидел в машине.
Увидев меня, сразу понял.
Наверное, по лицу.
— Когда купили путёвки?
Он помолчал.
— Люда…
— Когда?
— В феврале.
У меня перехватило дыхание.
— В феврале?
— Там раннее бронирование было.
— Значит, когда я звонила Марине, всё уже было оплачено.
Денис потёр лицо ладонью.
— Я предлагал отменить.
— Но не отменил.
— Нет.
Он не стал оправдываться.
За это я даже была ему благодарна.
— Я сказал ей: «Люда одна, кто её заберёт?» А Марина ответила…
Он замолчал.
— Что?
— «Люда всегда справляется».
Я засмеялась.
Не потому, что было смешно.
— Удобно.
Денис опустил глаза.
— Да.
— А деньги на английский?
Он посмотрел на меня.
И этого было достаточно.
— Ты знал?
— Не сразу.
— Куда они ушли?
— Частично на поездку.
Теперь всё стало совсем простым.
Я помогала семье, которой «не хватало денег».
А семья копила на море.
Не потому, что море — преступление.
Нет.
Потому что чужими деньгами очень легко распоряжаться, если человек всё равно снова поможет.
— Люда, — тихо сказал Денис. — Мне стыдно.
— Хорошо.
Он удивился.
— Что хорошо?
— Значит, хоть кому-то.
Вечером я позвонила Марине.
— Я знаю про Турцию.
Долгая пауза.
— Соня сказала?
— Неважно.
— Вот болтушка.
— И про репетитора знаю.
Марина сразу перешла в наступление.
— Люда, только не начинай считать мои деньги.
— Они были моими.
— Ты их подарила.
— На английский.
— Ну обстоятельства поменялись.
— И вы полетели отдыхать.
— А что? Мы не имеем права?
— Имеете.
Она явно не ожидала.
— Что?
— Конечно имеете. У тебя есть право потратить свои деньги как хочешь. Уехать. Отдохнуть. Выбрать себя.
— Ну вот.
— И у меня есть такое же право.
Марина молчала.
— С сегодняшнего дня больше никаких переводов.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за каких-то семи тысяч?
Я улыбнулась.
— Если это «какие-то семь тысяч», ты легко без них обойдёшься.
— Люда, ну ты сейчас ведёшь себя как ребёнок.
— Возможно.
— Ты нам помогаешь не первый год.
— Помогала.
— И что теперь?
— Теперь всё.
— Ты из-за одного отказа перечёркиваешь семью?
Вот тогда я впервые сказала ей то, что давно должна была сказать:
— Нет, Марина. Я перестала оплачивать право находиться в ней.
Она ничего не ответила.
Я положила трубку.
Через несколько недель был день рождения Миши.
Я долго думала, идти или нет.
Потом решила:
Миша мне ничего плохого не сделал.
Купила ему конструктор, о котором он мечтал.
Приехала к маме.
За столом сидели родственники.
Марина держалась демонстративно весело.
Пока мамина подруга не спросила:
— Людочка, а ты уже совсем поправилась?
— Почти.
Марина усмехнулась:
— Она теперь быстро поправляется. Особенно когда деньги на нас тратить перестала.
Кто-то засмеялся.
Я промолчала.
Тётя Валя сказала:
— Ну что вы, девочки. Родные же.
— Вот именно, — сказала Марина. — А Люда теперь всё считает.
Мама начала разглаживать скатерть ладонями.
Верный признак: разговор ей неприятен, но вмешиваться она не собирается.
— Людочка, — сказала тётя Валя, — у Марины двое детей. Тебе надо понимать.
Я посмотрела на неё.
— А меня кто-нибудь должен понимать?
Она растерялась.
— Ну ты же свободная женщина.
Свободная.
Как красиво называлось отсутствие права уставать.
— Хорошо, — сказала я.
Положила вилку.
— Раз уж Марина подняла тему денег, давайте посчитаем.
Марина перестала улыбаться.
— Люда.