— У тебя пятнадцать минут.
Светлана сначала решила, что Денис шутит.
Она только что вышла из ванной. Волосы ещё были мокрыми, на плечах — старый голубой халат, в руках — полотенце.
— На что пятнадцать минут?
Денис даже не поднял глаз от телефона.
— Собрать вещи.
— Какие вещи?
Теперь он посмотрел на неё.
3
Спокойно.
Почти равнодушно.
— Свои. Через пятнадцать минут я меняю замок.
Светлана почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Денис…
— Четырнадцать минут.
Вот тогда она поняла.
Это не очередная ссора.
Не попытка напугать.
Не фраза, сказанная в раздражении.
Он действительно решил выставить её из квартиры.
После девяти лет брака.
Из дома, где она выбирала шторы.
Где каждый вечер готовила ему ужин.
Где ухаживала за его матерью после операции.
Где на подоконнике всё ещё стояла орхидея, которую покойная свекровь подарила ей со словами:
«Ты теперь наша».
— Это из-за Лизы? — тихо спросила Светлана.
Денис недовольно поморщился.
— Не начинай.
— Значит, из-за неё.
— Света, всё давно кончилось. Просто ты почему-то этого не замечала.
Эта фраза ударила сильнее, чем если бы он закричал.
Светлана знала о Лизе.
Узнала случайно три недели назад.
Сообщение всплыло на экране его телефона:
«Когда она уже съедет? Я устала ждать».
Сначала Светлана не поверила.
Потом прочитала переписку.
Лиза работала менеджером в автосалоне, куда Денис регулярно ездил «по делам».
Ей было двадцать девять.
Денису — сорок три.
Лиза называла его «мой взрослый мальчик».
Он обещал ей море.
Новую жизнь.
И, как выяснилось теперь, эту квартиру.
— Куда мне идти? — спросила Светлана.
Денис пожал плечами.
— Ты взрослая женщина.
— В халате?
Он посмотрел на часы.
— Двенадцать минут.
И тогда Светлана перестала просить.
Она пошла в спальню.
Открыла шкаф.
Достала старую дорожную сумку.
Бельё.
Джинсы.
Два свитера.
Документы.
Телефон.
Зарядка.
Лекарства.
Паспорт.
Она двигалась как во сне.
Что берут с собой, когда за пятнадцать минут заканчивается девять лет жизни?
Свадебные фотографии?
Чайную чашку?
Книгу, которую читаешь перед сном?
Любимую подушку?
Она вдруг увидела на комоде фотографию.
Денис и его родители.
Рядом Светлана.
Все смеются.
Свекровь, Анна Михайловна, стоит между ними.
Живая.
До болезни.
Светлана взяла фотографию.
Потом остановилась.
Положила обратно.
Нет.
Память не должна помещаться в сумку.
В прихожей Денис уже держал ладонь.
— Ключи.
Светлана сняла связку.
— Ты уверен?
— Света, хватит устраивать драму.
Она положила ключи ему в руку.
— Я спросила не потому, что надеюсь остаться.
Он нахмурился.
— А почему?
— Потому что некоторые двери, если закрыть их однажды, больше не открываются.
Денис усмехнулся.
— Красиво сказала.
— Запомни.
Она вышла.
За спиной щёлкнул замок.
Потом второй оборот.
Светлана несколько секунд просто стояла на лестничной площадке.
А потом медленно пошла вниз.
На улице моросил холодный октябрьский дождь.
Она вышла из подъезда и остановилась.
Телефон показывал 15:19.
На карте было чуть больше четырёх тысяч.
Своего жилья не было.
Мама жила за семьсот километров.
Лучшая подруга была в другом городе.
Гостиница?
На сколько дней?
А потом?
Светлана посмотрела по сторонам.
И увидела серебристую машину.
Старую «Шкоду».
Она стояла у детской площадки.
Двигатель был выключен.
За рулём сидел мужчина.
Светлана прищурилась.
Дверь открылась.
Из машины вышел Павел Андреевич.
Отец Дениса.
Свёкор.
Светлана не видела его почти два месяца.
После смерти жены он жил один в небольшом доме за городом и редко приезжал.
— Павел Андреевич?
Он подошёл.
Посмотрел на сумку.
На мокрые волосы.
На её лицо.
Потом поднял глаза к окнам квартиры.
— Значит, всё-таки сделал.
Светлана ничего не поняла.
— Что?
— Садись в машину.
— Но…
— Светочка, садись. Ты сейчас промокнешь.
— Откуда вы здесь?
Павел Андреевич тяжело вздохнул.
— Уже три часа жду.
Она застыла.
— Три часа?
— С одиннадцати с лишним.
— Зачем?
Он открыл пассажирскую дверь.
— Потому что знаю своего сына.
В машине было тепло.
На заднем сиденье лежал клетчатый плед.
Павел Андреевич включил печку сильнее.
— Денис вчера звонил, — сказал он.
Светлана повернулась к нему.
— Вам?
— Да.
— Что сказал?
Павел Андреевич помолчал.
— Сказал, что наконец «решил свою проблему».
— Проблему?
— Тебя.
Светлана отвернулась к окну.
И вдруг именно это слово добило её.
Не жена.
Не человек.
Не женщина, прожившая с ним девять лет.
Проблема.
Павел Андреевич продолжил:
— Я спросил, куда ты пойдёшь.
— А он?
— Сказал: «Разберётся».
Светлана закрыла глаза.
— Он всегда так говорит.
— Я знаю.
— Тогда зачем вы приехали?