В списке гостей было семнадцать человек. Восемнадцатым значился торт, который заказала я.
Я пересчитала имена дважды. Там была тётя, с которой мой муж виделся раз в три года. Там был новый парень его двоюродной сестры, которого в семье ещё никто не знал. Моего имени не было.
— Денис, а где я?
Он отвёл глаза к духовке. В ней запекались груши с корицей. Я собиралась взять их с собой на праздник, потому что его отец любил этот десерт.
— Мама попросила, чтобы в этот раз мы собрались только своими.
Я посмотрела на список ещё раз.
— А парень Кати уже свой?
— Марин, ты же понимаешь.
3
Я выключила духовку. До Нового года оставалось четыре дня. В нижнем ящике моего стола лежал документ, который я три месяца доставала по вечерам и всякий раз убирала обратно.
На этот раз я его подписала.
Первый ключ от нашей квартиры Галина Петровна получила в день, когда нам привезли стиральную машину. Мы оба работали, а она вызвалась впустить мастеров. Я сама отдала ей запасной ключ и ещё купила коробку конфет в благодарность.
За машиной последовал суп в кастрюле. За супом — переставленные чашки. Однажды я вернулась домой и обнаружила, что свекровь сняла с окна мои шторы, постирала их и повесила свои.
— Твои какие-то унылые, — сказала она. — Денису с детства нравятся светлые.
Денис, когда пришёл, взглянул на окно и заметил, что стало уютнее. Потом увидел моё лицо и добавил, что мы можем перевесить шторы. Мы перевесили. Через неделю я нашла их сложенными в пакете у входной двери. Галина Петровна собиралась отнести их своей соседке на дачу.
В тот вечер я впервые попросила Дениса забрать у матери ключ.
Он пообещал поговорить с ней после выходных. В понедельник сказал, что у неё поднялось давление. В среду попросил дать ему ещё немного времени. И через месяц, когда я уже перестала спрашивать, Галина Петровна открыла дверь своим ключом и застала меня на кухне в халате.
— Гостей надо поприличнее встречать, — сказала она.
Я тогда ещё пыталась шутить.
— А гости обычно звонят.
Свекровь положила на стол пакет, посмотрела на меня и спросила:
— А кто здесь гость?
Вечером я пересказала этот разговор Денису. Он рассмеялся, увидел, что я молчу, и обнял меня.
Я помню, как мне хотелось прислониться к нему и остаться так на всю жизнь. Денис умел обнимать. Умел ездить через весь город за пирожными, которые я любила. Когда я слегла с температурой, он сварил мне бульон и всю ночь переставлял будильник на полчаса, чтобы проверить, как я. У нас было много такого, что потом больно вспоминать именно потому, что оно было настоящим.
Утром он ушёл на работу, а я поймала себя на том, что прислушиваюсь к двери. Ключ повернулся около одиннадцати.
На следующий день после разговора о Новом годе я отнесла подписанное заявление в суд. Пока сотрудница проверяла бумаги, я видела только её руки. На одном ногте облупился красный лак. Мне почему-то казалось, что в такой момент человек должен произнести что-то важное. Она вернула мне копию и сказала:
— Сохраните, пожалуйста.
На улице я села в первую попавшуюся кофейню. За соседним столиком мужчина чертил план комнаты на обороте бумажного меню. Я несколько минут смотрела, как он стирает одну и ту же линию, а потом, прежде чем успела передумать, сказала:
— Если сдвинуть стол к окну, у двери появится место для коляски.
Он поднял голову.
— Вы знаете, где будет дверь?
Я показала на маленькую дугу в углу чертежа. Он посмотрел на неё, потом на меня и подвинул ко мне меню.
— А как бы вы поставили стеллаж?
Так я познакомилась с Михаилом. Он был архитектором и переделывал пустую комнату в районной библиотеке. Я работала дизайнером в студии, где к тому моменту уже третий месяц оформляла этикетки для одной и той же линейки йогуртов. Мы проговорили двадцать минут, а когда я встала, он протянул мне визитку. Библиотеке требовались указатели и оформление читального зала. Я сунула визитку в карман, решив, что позвоню после праздников.
Через два квартала я обнаружила, что у меня пропала папка. Вернулась в кафе, едва переводя дыхание. За прилавком стояла девушка и держала её обеими руками.
— Мужчина с чертежом попросил передать вам. Сказал, вы наверняка вернётесь.
Конверт внутри остался заклеенным. Я прижала папку к груди и впервые за весь день позволила себе заплакать. Девушка молча подвинула ко мне стакан воды. Когда я собралась уходить, она спросила, вызвать ли мне такси. Я сказала, что дойду пешком. Мне ещё предстояло вернуться домой и посмотреть Денису в глаза.
Тридцать первого декабря позвонила Галина Петровна.
— Марина, ты ведь заберёшь торт? Кондитерская закрывается в три, а Денис ещё в магазине. И груши передай с ним. Витя уже спрашивал, будут ли.
Я взяла ручку и записала на листке два слова: «торт, груши». Старая привычка сработала быстрее меня. Я посмотрела на этот список и положила ручку.
— Заказ на моё имя. Я предупрежу кондитерскую, что его заберёт Денис.
— А груши?
