— Я оставлю их себе.
Она так удивилась, что забыла попрощаться.
Денис вернулся за вином. Я сидела за кухонным столом, на котором лежала копия заявления.
Он прочёл первую строку, поставил бутылку на пол и сел напротив.
— Ты ведь сейчас скажешь, что сделала это из-за маминого ужина?
— Помнишь мои шторы в пакете? — спросила я.
Он кивнул.
— Я тогда просила тебя о ключе. Потом ещё раз. Потом придумала застать твою маму у нас дома и сама с ней поговорить. Знаешь, что ты попросил? Подождать, пока она уйдёт, потому что ей будет неприятно.
Денис потёр лицо ладонями. Я ждала знакомого «ты же понимаешь». Он открыл рот, и я увидела, что он тоже услышал эту фразу у себя в голове.
— Я могу остаться сегодня с тобой, — сказал он наконец.
Я представила, как мы садимся вдвоём к телевизору. На столе груши, за окном фейерверки. У него звонит телефон. Он выходит в коридор и говорит матери своим тихим, виноватым голосом: «На этот раз ей очень плохо, мам. В следующий раз обязательно приеду».
— Я сняла квартиру, Денис. Лена ждёт меня внизу. После праздников обсудим вещи и всё остальное.
Он помолчал.
— Ты её уже видела? Квартиру?
— Да. Там во дворе рябина.
Из всего, что мы сказали друг другу в тот вечер, именно этот короткий разговор я вспоминала потом чаще всего. Денис по-настоящему спросил меня о моей жизни. И мне по-настоящему хотелось ему ответить.
К полуночи мы с Леной успели собрать один стул. Второй оказался без двух винтов. В коробке с посудой нашлась одна целая кружка, и мы пили из неё по очереди. Груши разогрели в духовке, которая нагревалась только с одной стороны. Половина запеклась до мягкости, другая половина хрустела. Мы съели обе.
В без пяти двенадцать мне позвонила мама. Я собиралась бодрым голосом поздравить её и сказать, что у меня всё хорошо. Но она спросила, где я, и я назвала новый адрес.
— Спуститься не надо, я сама поднимусь, — ответила она.
Я побежала к двери. На лестнице мама стояла в пуховике, накинутом поверх домашнего платья. В руках держала кастрюлю, завёрнутую в полотенце.
— Лена мне написала, — сказала она. — Где у тебя стол?
Стола у меня ещё не было. Мы перевернули коробку из-под книг и накрыли её тем самым полотенцем. Сели вокруг на полу. Когда над рябиной вспыхнул первый фейерверк, мама достала из кастрюли три голубца, и Лена вдруг заплакала. Я спросила, что случилось.
— Я же весь день тебя подбадривала, — сказала она. — А теперь можно?
Я обняла её. Мама придвинулась к нам и придержала коробку, чтобы с неё не свалилась кастрюля. Так мы и встретили Новый год.
Весной оформили развод. В коридоре Денис протянул мне конверт с нашим свадебным снимком. На фотографии я смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на меня.
— Подумал, ты захочешь оставить, — сказал он.
Я взяла фотографию. Мне хотелось её оставить. Потом он спросил, сдалась ли наконец моя духовка. Я сказала, что починила её. Он улыбнулся, и мы разошлись у дверей, каждый в свою сторону.
К тому времени я уже работала над библиотекой. Мы с Михаилом несколько раз переделывали указатели, пока семилетний мальчик, которого привела библиотекарша, сам не нашёл полку с книгами о динозаврах. В день открытия я поставила у двери скамью. Первой на неё села женщина, которая привела внучку и весь путь от остановки несла её рюкзак. Я увидела, как она вздохнула, опустив сумки на пол, и подумала, что ради этого стоило столько раз передвигать мебель на чертеже.
Летом Михаил впервые пришёл ко мне на ужин. Возле подъезда позвонил и спросил, не рано ли. Я сказала, что рано, и он сходил за хлебом. К тому времени, как он вернулся, я успела накрыть на стол и снять фартук. Мы вышли во двор с тарелками и ужинали под рябиной. В тот вечер он впервые взял меня за руку, а я впервые за долгое время никуда не торопилась.
Через год после того разговора на кухне я снова составляла список гостей. Позвала Лену, маму, Михаила и соседку сверху. У соседки недавно родилась дочка, муж работал в новогоднюю ночь, и она предупредила, что, возможно, побудет с нами всего минут десять.
В полночь мы услышали тихий стук. Соседка стояла на пороге с уснувшей девочкой на руках.
— Я только поздравить. Вам, наверное, и так тесно.
Я вспомнила список из семнадцати имён. Вспомнила, как старательно искала среди них своё. Потом подхватила с кресла плед и отнесла его в комнату, чтобы соседке было куда положить дочку.
— Проходи, — сказала я. — Я поставила тебе стул.
