«У нас Новый год только для своих», — сказал муж. В полночь я открыла дверь своим

— Я оставлю их себе.

Она так удивилась, что забыла попрощаться.

Денис вернулся за вином. Я сидела за кухонным столом, на котором лежала копия заявления.

Он прочёл первую строку, поставил бутылку на пол и сел напротив.

— Ты ведь сейчас скажешь, что сделала это из-за маминого ужина?

— Помнишь мои шторы в пакете? — спросила я.

Он кивнул.

— Я тогда просила тебя о ключе. Потом ещё раз. Потом придумала застать твою маму у нас дома и сама с ней поговорить. Знаешь, что ты попросил? Подождать, пока она уйдёт, потому что ей будет неприятно.

Денис потёр лицо ладонями. Я ждала знакомого «ты же понимаешь». Он открыл рот, и я увидела, что он тоже услышал эту фразу у себя в голове.

— Я могу остаться сегодня с тобой, — сказал он наконец.

Я представила, как мы садимся вдвоём к телевизору. На столе груши, за окном фейерверки. У него звонит телефон. Он выходит в коридор и говорит матери своим тихим, виноватым голосом: «На этот раз ей очень плохо, мам. В следующий раз обязательно приеду».

— Я сняла квартиру, Денис. Лена ждёт меня внизу. После праздников обсудим вещи и всё остальное.

Он помолчал.

— Ты её уже видела? Квартиру?

— Да. Там во дворе рябина.

Из всего, что мы сказали друг другу в тот вечер, именно этот короткий разговор я вспоминала потом чаще всего. Денис по-настоящему спросил меня о моей жизни. И мне по-настоящему хотелось ему ответить.


К полуночи мы с Леной успели собрать один стул. Второй оказался без двух винтов. В коробке с посудой нашлась одна целая кружка, и мы пили из неё по очереди. Груши разогрели в духовке, которая нагревалась только с одной стороны. Половина запеклась до мягкости, другая половина хрустела. Мы съели обе.

В без пяти двенадцать мне позвонила мама. Я собиралась бодрым голосом поздравить её и сказать, что у меня всё хорошо. Но она спросила, где я, и я назвала новый адрес.

— Спуститься не надо, я сама поднимусь, — ответила она.

Я побежала к двери. На лестнице мама стояла в пуховике, накинутом поверх домашнего платья. В руках держала кастрюлю, завёрнутую в полотенце.

— Лена мне написала, — сказала она. — Где у тебя стол?

Стола у меня ещё не было. Мы перевернули коробку из-под книг и накрыли её тем самым полотенцем. Сели вокруг на полу. Когда над рябиной вспыхнул первый фейерверк, мама достала из кастрюли три голубца, и Лена вдруг заплакала. Я спросила, что случилось.

— Я же весь день тебя подбадривала, — сказала она. — А теперь можно?

Я обняла её. Мама придвинулась к нам и придержала коробку, чтобы с неё не свалилась кастрюля. Так мы и встретили Новый год.


Весной оформили развод. В коридоре Денис протянул мне конверт с нашим свадебным снимком. На фотографии я смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на меня.

— Подумал, ты захочешь оставить, — сказал он.

Я взяла фотографию. Мне хотелось её оставить. Потом он спросил, сдалась ли наконец моя духовка. Я сказала, что починила её. Он улыбнулся, и мы разошлись у дверей, каждый в свою сторону.

К тому времени я уже работала над библиотекой. Мы с Михаилом несколько раз переделывали указатели, пока семилетний мальчик, которого привела библиотекарша, сам не нашёл полку с книгами о динозаврах. В день открытия я поставила у двери скамью. Первой на неё села женщина, которая привела внучку и весь путь от остановки несла её рюкзак. Я увидела, как она вздохнула, опустив сумки на пол, и подумала, что ради этого стоило столько раз передвигать мебель на чертеже.

Летом Михаил впервые пришёл ко мне на ужин. Возле подъезда позвонил и спросил, не рано ли. Я сказала, что рано, и он сходил за хлебом. К тому времени, как он вернулся, я успела накрыть на стол и снять фартук. Мы вышли во двор с тарелками и ужинали под рябиной. В тот вечер он впервые взял меня за руку, а я впервые за долгое время никуда не торопилась.

Через год после того разговора на кухне я снова составляла список гостей. Позвала Лену, маму, Михаила и соседку сверху. У соседки недавно родилась дочка, муж работал в новогоднюю ночь, и она предупредила, что, возможно, побудет с нами всего минут десять.

В полночь мы услышали тихий стук. Соседка стояла на пороге с уснувшей девочкой на руках.

— Я только поздравить. Вам, наверное, и так тесно.

Я вспомнила список из семнадцати имён. Вспомнила, как старательно искала среди них своё. Потом подхватила с кресла плед и отнесла его в комнату, чтобы соседке было куда положить дочку.

— Проходи, — сказала я. — Я поставила тебе стул.

5