— К вечеру чтобы ни тебя, ни твоих вещей здесь не было! И ключи оставь на тумбочке. Ты в этом доме никто!
Галина Аркадьевна произнесла эти слова с таким спокойствием, словно обсуждала, что приготовить на ужин.
Я стояла у кухонного стола, сжимая мокрое полотенце, и смотрела на женщину, которую десять лет называла мамой.
— Вы действительно хотите выгнать меня с ребёнком? — спросила я.
— А чего ты ожидала, Лариса? Что я буду кормить воровку под собственной крышей?
В дверях появился мой восьмилетний сын Матвей.
— Бабушка, а почему мама плачет?
Свекровь даже не повернула головы.
3
— Иди к себе. Взрослые разговаривают.
Я присела перед сыном, поправила ворот его пижамы и постаралась улыбнуться.
— Всё хорошо, милый. Иди пока собери свои машинки.
Он послушно кивнул, но перед тем как уйти, прошептал:
— Мам, ты же ничего не украла?
От этого вопроса мне стало больнее, чем от всех обвинений свекрови.
— Конечно нет, родной.
— Я так и знал, — серьёзно ответил он.
Мой восьмилетний мальчик поверил мне сразу.
А взрослые люди, с которыми я прожила десять лет, даже не попытались.
Всё началось в четверг.
Галина Аркадьевна обнаружила, что из старой металлической шкатулки исчезли сто пятьдесят тысяч рублей.
Деньги она собирала на ремонт ванной комнаты. Хранила их в шкафу, между постельным бельём и зимними платками.
Сначала свекровь обыскала всю квартиру.
Потом вызвала меня с работы.
— Лариса, быстро домой! У нас пропажа!
Я примчалась, испугавшись, что что-нибудь случилось со свёкром, который умер три года назад, или с самой Галиной Аркадьевной.
Но едва переступила порог, услышала:
— Где деньги?
— Какие деньги?
— Не притворяйся дурочкой! Мои накопления! Кроме тебя, брать некому!
Я растерялась.
Муж, Роман, находился в командировке. Он занимался перевозками и часто отсутствовал по несколько дней.
Матвей был в школе.
А я с утра до вечера работала бухгалтером в небольшой строительной компании.
— Галина Аркадьевна, я не трогала ваши деньги.
— Конечно! Сами ножки отрастили и ушли!
Я предложила проверить шкаф ещё раз, вспомнить, куда она могла переложить конверт, даже обратиться в полицию.
Но свекровь отмахнулась.
— Не надо мне полиции! Я и так знаю, кто виноват.
Вечером она обзвонила родственников.
Уже на следующее утро мне позвонила сестра мужа.
— Лариса, как тебе не стыдно? Мать Ромы тебя в семью приняла, а ты её обворовала!
— Света, я ничего не брала.
— Все так говорят, когда попадаются!
Я положила трубку.
В тот день мне впервые стало по-настоящему страшно.
Не потому, что меня обвиняли в краже.
А потому, что никто не хотел слышать правду.
Я выросла в детском доме.
Маму потеряла в шесть лет, отца никогда не знала.
Помню, как в первые месяцы после маминой смерти я каждый вечер сидела у окна и ждала, что кто-нибудь придёт за мной.
Тётя. Бабушка. Дальний родственник.
Кто угодно.
Но никто не пришёл.
Только однажды воспитательница принесла небольшую посылку.
Внутри лежали шерстяные носки, шоколадка и открытка.
«Ларочке от тёти Нины. Расти хорошей девочкой. Помни, что ты не одна».
Потом посылки приходили ещё несколько раз.
Я отвечала длинными письмами. Рассказывала об учёбе, о подругах, о первой пятёрке по математике.
А однажды письма перестали приходить.
Я решила, что тётя Нина умерла.
С годами воспоминания о ней превратились в маленький тёплый уголок прошлого.
Когда я познакомилась с Романом, мне казалось, что судьба наконец подарила мне настоящую семью.
Он был внимательным, смешным, умел слушать.
На третьем свидании сказал:
— Ларис, у тебя теперь есть я. Больше никогда не будешь одна.
Я поверила.
И десять лет старалась быть идеальной женой.
Готовила, убирала, работала, растила сына.
Свекровь жила с нами в своей трёхкомнатной квартире.
Она постоянно напоминала:
— У тебя ведь ни родителей, ни приданого. Считай, повезло, что Ромка тебя выбрал.
Я молчала.
Думала, что ради семейного мира иногда нужно уступать.
Но постепенно уступки превратились в привычку.
А моя благодарность — в обязанность.
Роман вернулся из командировки вечером в пятницу.
Я встретила его у двери.
— Рома, поговори с мамой. Она обвиняет меня в краже.
Муж устало снял куртку.
— Лар, я уже слышал.
— И что ты думаешь?
Он прошёл на кухню, налил воды и только потом ответил:
— Не знаю, что думать.
— Ты ведь меня знаешь.
— Знаю. Но мать говорит, что деньги лежали на месте, пока ты одна дома не осталась.
У меня перехватило дыхание.
— То есть ты считаешь, что я их взяла?
— Я этого не говорил.
— Тогда скажи, что веришь мне.
Роман отвернулся к окну.
И молчал.
Иногда молчание говорит гораздо больше слов.
— Рома, — тихо произнесла я, — посмотри на меня.
Он нехотя повернулся.
— За десять лет я хоть раз тебя обманула?
— Лариса, не начинай.
— Хоть раз взяла чужое?