Ирина неожиданно смягчилась.
— Всё сначала — это страшно только первые несколько дней. А жить чужой жизнью страшнее, потому что однажды просыпаешься и понимаешь, что своей у тебя почти не осталось.
Елена промолчала.
Потом вдруг вспомнила одну деталь.
— Ира…
— Что?
— Я каждый месяц вижу квитанции.
— И?
— Там другая фамилия.
Ирина сразу подобралась.
— Какая?
— Селиванов Михаил Андреевич.
— Вадим не Селиванов.
— Нет.
— Может быть отец?
— Его отец Виктор. Я знаю.
Обе замолчали.
Ирина первой нарушила тишину.
— Адрес мне скинь.
— Зачем?
— Хочу кое-что проверить.
Ответ пришёл на следующий день.
Елена была на работе, когда телефон завибрировал.
«Позвони мне. Срочно».
Она вышла в пустой коридор.
— Ну?
— Ты сидишь?
— Ира…
— Хорошо. Тогда хотя бы не держи в руках ничего тяжёлого.
— Говори.
Ирина сделала паузу.
— Квартира не Вадима.
Елена даже не удивилась.
Будто какая-то часть её уже знала ответ.
— Чья?
— Того самого Михаила Андреевича Селиванова.
— Может, родственник?
— Нет.
— Тогда…
— Вадим её снимает.
Тишина.
— Сколько?
— Что сколько?
— Сколько он платит за аренду?
Ирина назвала сумму.
Елена закрыла глаза.
— А коммунальные отдельно?
— Да.
Она тихо рассмеялась.
Ирина встревожилась:
— Ты чего?
— Ничего.
— Лен…
— Просто пытаюсь понять. Он почти год объяснял мне, что я не имею права двигать его кресло в чужой квартире.
— Получается, так.
— Запрещал вешать полку, потому что это «его стены».
— Угу.
— Требовал убрать мои полотенца из «своей ванной».
— Лен…
Но Елена уже смеялась.
Не весело.
Это был тот странный смех, который появляется, когда унижение внезапно становится настолько нелепым, что больше не причиняет боли.
Вечером она ничего не сказала.
Приготовила ужин.
Вадим ел и рассказывал что-то о работе.
Елена слушала его и впервые видела совершенно другого человека.
Не сильного.
Не уверенного.
А человека, которому настолько хотелось чувствовать себя хозяином, что он придумал собственную маленькую империю в арендованной однокомнатной квартире.
После ужина она подошла к коробкам с книгами.
Открыла первую.
На самом верху лежал старый том Чехова.
Елена улыбнулась.
— Всё-таки дождались.
На следующий день она заказала машину.
Потом предупредила квартирантов своей квартиры, что через месяц договор заканчивается.
А пока Ирина предложила пожить у неё.
В субботу Вадим ушёл за продуктами.
Елена собрала вещи.
Оказалось, это удивительно просто.
Два чемодана.
Три коробки.
Кухонная посуда.
Кофеварка.
Плед.
Настольная лампа.
И те самые зелёные полотенца.
Напоследок она сняла с окна светлые шторы, которые покупала весной.
Комната сразу стала серой.
Такой, какой была до неё.
Когда Вадим вернулся, чемоданы уже стояли возле двери.
Он замер.
— Что происходит?
— Я съезжаю.
— Куда?
— Домой.
— Подожди. Из-за полотенец?
Елена посмотрела на него.
— Нет, Вадим. Из-за меня.
— В каком смысле?
— Я слишком долго пыталась доказать человеку, что имею право занимать место рядом с ним.
Он поставил пакет на пол.
— Лен, ну ты всё драматизируешь.
— Возможно.
— Мы можем поговорить.
— Конечно.
Она села на стул.
— Давай поговорим о квартире.
Лицо Вадима изменилось.
Совсем чуть-чуть.
Но Елена увидела.
— А что с квартирой?
— Хороший вопрос. Особенно интересно услышать ответ от человека, который последние одиннадцать месяцев называл её своей.
Он молчал.
— Кто такой Михаил Андреевич Селиванов?
Вадим побледнел.
— Откуда ты знаешь?
— Вот видишь. Даже не спросил, о чём я.
— Лена, послушай…
— Я слушаю.
Он начал ходить по кухне.
— Какая разница, на кого она оформлена?
— Огромная.
— Я здесь живу три года!
— Но она не твоя.
— Я плачу аренду!
— Именно.
Елена кивнула.
— А коммунальные последний год плачу я.
— Ну и что? Ты же тоже здесь жила.
— Как гостья?
Вадим замолчал.
Вот теперь ему действительно нечего было сказать.
— Я не обязан был рассказывать тебе все подробности.
— Не обязан, — согласилась Елена. — Но между «я снимаю квартиру» и «это моя квартира, поэтому знай своё место» есть небольшая разница.
— Я просто хотел, чтобы ты уважала мои правила.
— Нет. Ты хотел чувствовать себя хозяином.
Он раздражённо махнул рукой.
— Какая теперь разница?
— Для меня — большая.
Елена встала.
— Потому что сегодня я наконец поняла одну вещь. Дело вообще не в квартире.
Вадим посмотрел на неё.
— А в чём?
— Дом — это место, где тебе рады. Где для твоей чашки находится место в шкафу. Где твои книги не стоят год в коробках. Где полотенце женщины, которую любишь, не называют тряпкой.
Она взяла сумку.
— А здесь я действительно была гостьей. Ты оказался прав.
— Лен, не глупи.
— Единственное глупое, что я сделала, — слишком долго ждала приглашения стать хозяйкой собственной жизни.