— Смотрите. Мы с Максимом и Кристиной переедем в эту трёхкомнатную квартиру. Я возьму большую комнату с лоджией, вы — спальню. Гостиная останется общей.
Я молчала.
— А Аллочка с Кириллом поселятся в нашем доме, — продолжила она. — У них наконец будет нормальное жильё.
— В каком нашем доме? — спросил Максим.
— В моём, конечно!
— А почему ты должна куда-то переезжать?
— Потому что мне будет спокойнее рядом с вами! Возраст всё-таки.
Алла поспешила вмешаться:
— А маленькую квартиру тёти Сони можно сдавать. Деньги пойдут на общие расходы. Загородный дом оставим для семейного отдыха.
Она даже достала телефон.
— Я уже посмотрела, сколько стоит аренда. Получится приличная сумма.
Максим медленно поставил стакан.
— Мама, вы сейчас делите имущество моей жены?
— Какое имущество жены? — обиделась Валентина Аркадьевна. — Вы же женаты! Значит, всё общее!
— Нет, мама. И юридически, и по-человечески это совсем не так.
Свекровь поморщилась.
— Опять начинается! Я о семье забочусь!
Алла посмотрела на меня.
— Кристин, ну ты же не жадная? Мы ведь столько месяцев вас приютили.
Я подняла глаза.
— Сколько именно?
— Что?
— Сколько месяцев вы нас приютили бесплатно?
Алла нахмурилась.
Я открыла банковское приложение.
— За четыре месяца мы оплатили коммунальные услуги, продукты, ремонт отопления и лекарства Валентине Аркадьевне. Общая сумма почти равна стоимости аренды отдельной квартиры.
— Ты ещё и деньги считаешь?! — вспыхнула свекровь.
— Нет. Просто отвечаю на вопрос о вашей бескорыстной помощи.
За столом стало тихо.
Я осторожно подвинула фарфоровую чашку.
— Знаете, что самое удивительное? Сегодня утром вы сказали, что я здесь никто. А вечером уже распределили три объекта моего наследства между собой.
Валентина Аркадьевна побледнела.
— Я такого не говорила!
— Говорили. И вчера говорили. И позавчера.
Алла раздражённо вздохнула.
— Кристина, хватит устраивать драму!
— Драму? — переспросила я. — Хорошо. Тогда давайте без драмы.
Я встала.
— Ни в одну из квартир вы не переедете. Загородный дом останется моим. И доходы от возможной аренды будут принадлежать мне.
Свекровь раскрыла рот.
— Ты отказываешь собственной семье?!
Я впервые за много месяцев ответила без попытки смягчить слова:
— Нет. Я отказываюсь отдавать имущество людям, которые считали меня чужой до тех пор, пока у меня не появилось что взять.
Максим поднялся рядом со мной.
— Мы завтра съезжаем, мама.
— Максим! Ты выбираешь её вместо родной матери?!
Он посмотрел на неё с нескрываемой усталостью.
— Я выбираю уважение к своей жене. И очень жаль, что мне приходится делать это за семейным столом.
Мы вышли из кухни.
За спиной раздался звон разбившегося блюдца.
На следующее утро мы начали собирать вещи.
Свекровь ходила по дому с видом человека, которого предали все близкие.
— Неблагодарные! Четыре месяца жили под моей крышей!
Максим молча складывал рубашки.
Я забирала книги.
Когда дошла до кухни, обнаружила на столе свою старую кружку.
Валентина Аркадьевна бросила её в коробку.
— Забирай! Здесь мне твоя рухлядь ни к чему!
Я осторожно подняла кружку.
На ней была нарисована маленькая птичка с надписью «Улыбайся новому дню».
Странно, но впервые эта надпись показалась мне уместной.
Мы временно поселились в квартире тёти Сони, пока оформлялось наследство и завершался ремонт нашего жилья.
В первый вечер Максим принёс продукты, а я открыла кухонный шкаф.
Там стояли белые чашки с голубыми цветами.
Те самые, из которых мы пили чай с тётей.
На полке лежала записка её почерком:
«Кристина, не забудь, что сахар в жестяной банке. И купи себе хорошие тапочки. Вечно ноги мёрзнут».
Я села на стул и заплакала.
Максим обнял меня.
— Мне кажется, она всё ещё заботится о тебе.
— Мне тоже.
Через десять дней произошло то, чего я ожидала меньше всего.
В дверь позвонила Алла.
Без предупреждения.
С ней стоял Кирилл, а за ними — двое грузчиков с коробками.
— Привет! — бодро сказала золовка. — Мы ненадолго. Надо кое-что поставить.
Я перегородила вход.
— Что именно?
— Ну, наши вещи. Мама сказала, что в маленькой квартире пока никто не живёт. Вот мы и решили переехать туда.
Я несколько секунд молча смотрела на неё.
— Алла, ты не переедешь в квартиру моей тёти.
Она улыбнулась.
— Кристин, ну не начинай! Мы же не чужие.
— Интересно. А когда я была чужой, ты это не оспаривала.
— У тебя две квартиры! Тебе жалко одну?
— Это не вопрос количества квартир. Это вопрос права распоряжаться ими.
Алла поджала губы.
— Значит, оставишь меня с сыном на улице?
— Нет. Ты взрослая работающая женщина. У тебя есть возможность арендовать жильё, как ты делала раньше.
Кирилл неожиданно вмешался:
— Мам, я же говорил, не надо было сюда ехать!
Алла резко повернулась.
— Помолчи!
Но молодой человек уже смотрел на меня.
— Извините, тётя Кристина. Я думал, вы согласились.