В памяти всплыл наш последний разговор с отцом.
Он тогда сидел дома на кухне.
Не в кабинете.
Не в офисе.
На кухне, в старом свитере, который мама когда-то подарила ему на Новый год.
— Алин, ты счастлива?
— Да, пап.
Он долго смотрел на меня.
— Точно?
Я рассмеялась.
— Что за допрос?
Он улыбнулся.
— Никакого допроса.
Потом сказал:
— Просто помни: если однажды окажется, что ты ошиблась в человеке, это не значит, что ты обязана жить со своей ошибкой всю жизнь.
Тогда я решила, что он просто не любит Кирилла.
Теперь эти слова звучали совсем иначе.
— Откуда взялась запись? — спросила я.
— Пока выясняем.
— А почему вы решили, что смерть папы могла быть неестественной?
Кравцов закрыл ноутбук.
— Потому что на флешке было кое-что ещё.
Он достал фотографию.
На ней был медицинский документ.
— Что это?
— Анализ крови вашего отца.
— У него брали кровь после смерти?
— Да.
— Я об этом не знала.
— Стандартная процедура.
— И что там?
Следователь подвинул лист ко мне.
Я ничего не понимала в цифрах.
Но одна строка была обведена.
— Здесь зафиксировано вещество, которое не должно было находиться в его организме в такой концентрации.
У меня пересохло во рту.
— Яд?
— Не совсем.
— Тогда что?
— Сердечный препарат.
— Папа принимал лекарства от сердца.
— Принимал.
Кравцов кивнул.
— Только количество действующего вещества в крови соответствовало примерно четырёхкратной дозе.
Я смотрела на него.
— Вы хотите сказать, он случайно принял слишком много таблеток?
— Возможно.
— Но вы в это не верите.
Следователь не ответил.
И вдруг я вспомнила.
В день смерти отца Кирилл был у нас дома.
Я резко подняла голову.
— Боже…
— Что?
— Кирилл.
— Что с ним?
— Он приезжал к папе в тот день.
Кравцов мгновенно открыл блокнот.
— Вы уверены?
— Да.
— Во сколько?
— Не помню. Днём.
— Почему приезжал?
— Сказал, что хотел поговорить о заводе.
— Один?
Я попыталась вспомнить.
Перед глазами возник тот день.
Серое небо.
Звонок домработницы.
Скорая.
Я ехала через весь город и не чувствовала рук.
А потом Кирилл встретил меня возле дома.
Обнял.
Сказал:
— Я приехал буквально через десять минут после того, как всё случилось.
Тогда я поверила.
Сейчас вдруг поняла:
я никогда не спрашивала, откуда он приехал.
— Я не знаю, — ответила я.
Кравцов записал что-то.
— Кирилл говорил, что видел вашего отца живым в тот день?
— Да.
— Каким он был?
— Сказал, что всё было нормально.
— А кто обнаружил тело?
— Домработница.
Кравцов нахмурился.
— В материалах написано другое.
— Что?
— Скорую вызвал Кирилл Соколов.
Я застыла.
— Нет.
— Да.
— Этого не может быть.
— Вот протокол.
Я взяла лист.
Вызов поступил в 16:42.
Звонивший:
Соколов Кирилл Геннадьевич.
Я перечитала строку.
Потом ещё раз.
— Он мне сказал, что приехал после скорой.
— Но скорую вызвал именно он.
У меня закружилась голова.
— Почему никто мне этого не сказал?
— Потому что в тот момент причин считать смерть подозрительной не было. Ваш супруг рассказал, что приехал поговорить, обнаружил Виктора Андреевича без сознания и вызвал врачей.
— Он соврал мне.
— Получается, да.
Я поднялась.
— Мне нужно поговорить с ним.
— Нет.
— Почему?
— Потому что с этого момента я настоятельно рекомендую вам вообще с ним не разговаривать.
— Но…
— Алина Викторовна.
Голос следователя стал жёстче.
— Если смерть вашего отца действительно была неслучайной, человек, который имеет к этому отношение, уже знает, что кто-то передал нам запись.
Я поняла.
— Вы думаете, он может уничтожить доказательства.
— Или сделать что-нибудь ещё.
Телефон на столе завибрировал.
Я посмотрела на экран.
Андрей Сергеевич.
Ответила.
— Да?
— Алина Викторовна, у нас проблема.
По голосу я сразу поняла: серьёзная.
— Какая?
— Мы следили за Кириллом.
— И?
— Он не поехал на завод.
— А куда?
Пауза.
— В ваш загородный дом.
Я нахмурилась.
Тот самый дом, где после смерти папы почти никто не жил.
Там остались его книги.
Документы.
Личные вещи.
Я приезжала туда всего несколько раз.
— Зачем Кириллу туда ехать?
— Не знаю. Но он вошёл своим ключом.
Я похолодела.
— У него не должно быть ключа.
— Тем не менее он вошёл.
Кравцов уже слышал разговор.
— Не едьте туда, — сказал он.
Но Андрей продолжил:
— И ещё кое-что.
— Что?
— Через двадцать минут приехал Геннадий Аркадьевич.
Я посмотрела на следователя.
— Они оба там.
— Да.
— Делают что?
— Пока не знаем. Дом закрыт.
Кравцов поднялся.
— Вы никуда не едете.
Он уже доставал телефон, когда мой мобильный снова завибрировал.
На этот раз сообщение.
От Кирилла.
Фотография.
Я открыла её.
На снимке был кабинет отца.
Старый деревянный стол.
Открытый сейф.