— Сегодня утром к нам поступили материалы, из которых следует, что смерть Виктора Андреевича Морозова могла быть неестественной.
Я почувствовала, как немеют руки.
А Кирилл у двери вдруг стал белее стены.
Я посмотрела на него.
— Кирилл…
Он отступил.
— Что?
— Почему ты побледнел?
И в этот момент я поняла самое страшное.
Он знал.
Кирилл стоял у двери и смотрел на меня так, будто только что увидел призрака.
— Почему ты побледнел? — повторила я.
— Не побледнел я.
— Кирилл.
— Да что ты ко мне прицепилась?!
Слишком резко.
Слишком громко.
Начальник службы безопасности Андрей Сергеевич шагнул ближе к двери.
— Кирилл Геннадьевич, останьтесь.
— С какой стати?
— Пока просто поговорим.
Кирилл нервно усмехнулся.
— Я вам что, подозреваемый?
Никто не ответил.
И именно это напугало его сильнее всего.
Я снова приложила телефон к уху.
— Когда мне приехать? — спросила следователя.
— Чем быстрее, тем лучше.
— Я буду через сорок минут.
— И ещё, Алина Викторовна…
— Да?
Следователь немного помолчал.
— Постарайтесь никому не говорить, какие именно материалы поступили к нам сегодня.
Я посмотрела на Кирилла.
— Хорошо.
— И если рядом с вами сейчас находится кто-то из семьи Соколовых…
Он не закончил.
Не пришлось.
— Я поняла.
Когда разговор закончился, Кирилл первым нарушил тишину.
— Что он сказал?
— Ничего.
— Алина.
— Тебе пора.
— Ты только что разговаривала со следователем по поводу смерти твоего отца!
— И?
— Я имею право знать!
Я медленно поднялась.
— Какое?
Он замолчал.
— Ты мне больше не муж, Кирилл. А к моему отцу ты вообще никогда никакого отношения не имел.
На секунду его лицо исказилось.
Будто я ударила туда, где действительно больно.
Но потом снова появилась злость.
— Делай что хочешь.
Он распахнул дверь.
И уже на пороге бросил:
— Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
— О чём?
Кирилл остановился.
Повернулся.
— Иногда мёртвых лучше не тревожить.
В кабинете стало тихо.
— Это угроза?
— Это совет.
Он вышел.
Андрей Сергеевич посмотрел мне вслед.
— За ним нужно проследить.
— Сделайте.
— И ещё.
— Что?
— После слов про вашего отца я бы не советовал вам сегодня ездить куда-либо без сопровождения.
Я хотела возразить.
Потом передумала.
— Хорошо.
Через сорок минут я сидела напротив следователя Кравцова.
Невысокий мужчина лет пятидесяти с усталым лицом положил перед собой тонкую папку.
Слишком тонкую для дела, способного перевернуть мою жизнь.
— Сразу скажу, — начал он, — официально дело пока не возобновлено.
— Тогда зачем я здесь?
— Потому что сегодня утром мы получили это.
Он положил передо мной прозрачный пакет.
Внутри лежала флешка.
Обычная чёрная флешка.
— Кто прислал?
— Курьер.
— От кого?
— Неизвестно.
— Что на ней?
Кравцов посмотрел мне в глаза.
— Запись разговора вашего отца.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— С кем?
— Предположительно с Геннадием Соколовым.
Я перестала дышать.
— Когда?
— За три дня до смерти Виктора Андреевича.
Следователь развернул ноутбук.
— Вы готовы услышать?
Нет.
Конечно нет.
Но я кивнула.
Он нажал кнопку.
Сначала был шум.
Шорох.
Потом раздался голос отца.
Я не слышала его больше двух лет.
И всё равно узнала с первого слова.
— Геннадий, ты переходишь черту.
Я вцепилась пальцами в край стула.
Другой голос ответил:
— Черту перешёл ты, Витя. Давно.
Это был Геннадий Аркадьевич.
Я бы узнала этот тяжёлый бас из тысячи.
— Я дал тебе время.
— Ты дал мне удавку на шею.
— Ты сам довёл завод до такого состояния.
— А твой холдинг добил.
Пауза.
Потом отец сказал:
— Я не буду переписывать активы.
— Тогда пожалеешь.
— Ты мне угрожаешь?
Геннадий Аркадьевич тихо рассмеялся.
— Нет. Предупреждаю.
Запись оборвалась.
Я сидела неподвижно.
— Это всё?
Кравцов покачал головой.
— Нет.
Он включил второй файл.
На этот раз голос отца был тише.
Будто разговор записывался издалека.
— Кирилл ничего не получит.
У меня похолодели руки.
Голос Геннадия:
— Получит. Он муж твоей дочери.
— Именно поэтому я всё перепроверил.
— Что перепроверил?
— Ваши документы.
Несколько секунд тишины.
Потом отец произнёс:
— Я знаю, зачем ты подослал его к Алине.
У меня словно исчез пол под ногами.
Значит, папа знал.
Знал всё.
И ничего мне не сказал.
На записи Геннадий Аркадьевич ответил:
— Следи за словами.
— Я слежу.
— Тогда подумай о дочери.
— А ты не смей произносить её имя.
— Поздно, Витя.
Голос свёкра стал почти спокойным.
— Ваши дети уже семья.
Запись снова оборвалась.
Я подняла голову.
— Почему отец мне ничего не сказал?
Кравцов ничего не ответил.
— Он знал, что Кирилл женился на мне не случайно.
— Похоже на то.
— И молчал.
Я отвернулась к окну.