Он открыл красную папку.
— Геннадий начал выводить деньги через фирмы-прокладки.
— Врёшь, — процедил свёкор.
— Виктор обнаружил.
Павел продолжал:
— Отец предложил ему выйти из бизнеса. Забрать свою долю и разойтись.
— А вы?
— Я был идиотом.
Он усмехнулся.
— Решил, что смогу договориться со всеми.
Потом его лицо изменилось.
— Не смог.
Он достал старую фотографию автомобиля.
Сгоревшая машина.
Искорёженный металл.
— В ту ночь я должен был ехать один. Но за пятнадцать минут до выезда Виктор попросил меня вернуться в офис.
— Почему?
— Забыл документы.
Павел посмотрел мне прямо в глаза.
— За рулём вместо меня поехал наш водитель.
Я почувствовала холод.
— И погиб он?
— Да.
— А почему все решили, что погибли вы?
— Потому что в машине нашли мои документы.
Он замолчал.
Я поняла раньше, чем он договорил.
— Машина предназначалась вам.
— Да.
— И вы решили притвориться мёртвым?
— Виктор настоял.
Я не могла поверить.
— Мой отец?
— Он был уверен, что если люди, которые организовали аварию, узнают, что я жив, попробуют снова.
Я посмотрела на Геннадия Аркадьевича.
— Это сделали вы?
Свёкор вскочил.
— Нет!
Павел спокойно сказал:
— Доказать мы тогда ничего не смогли.
— Потому что доказывать нечего!
Геннадий Аркадьевич ударил ладонью по столу.
— Двадцать два года прошло! Вы решили повесить на меня всё?!
Павел повернулся к нему.
— Тогда зачем ты двадцать лет платил мне за молчание?
Наступила тишина.
Даже Кирилл посмотрел на отца.
— Что?
Геннадий побледнел.
— Пап?
— Не лезь.
— Ты платил ему?
— Кирилл, заткнись!
Павел открыл папку.
Внутри лежали банковские выписки.
— Первый перевод был через четыре месяца после моей «смерти». Потом каждый год.
Я взяла бумаги.
Суммы были разными.
Но отправитель повторялся.
Компании, связанные с Геннадием Аркадьевичем.
— Зачем вы брали деньги?
Этот вопрос я задала дяде.
Он не стал оправдываться.
— Потому что был трусом.
Я удивилась.
— Что?
— Я боялся.
Он посмотрел мне в глаза.
— Уехал. Сменил документы. Женился второй раз. Жил под другой фамилией. А твой отец остался здесь и строил всё заново.
— И поддерживал с вами связь?
— Первые годы.
— Потом?
— Потом мы поссорились.
Павел тяжело вздохнул.
— Он считал, что я должен вернуться и дать показания. Я отказался.
Теперь я понимала, почему отец никогда не говорил о брате.
Для него Павел действительно умер.
Только не в автокатастрофе.
А в тот день, когда выбрал бегство.
— Как всё это связано со смертью папы?
После этого вопроса все замолчали.
Я посмотрела на Кирилла.
Он отвёл глаза.
— Кирилл?
— Я не знаю.
— Ты знал, что был у отца последним.
— Я не был последним!
Слишком быстро.
Кравцов был прав.
Он что-то скрывал.
— Тогда рассказывай.
Кирилл посмотрел на своего отца.
Геннадий процедил:
— Не смей.
И именно после этих двух слов Кирилл вдруг сломался.
— А пошло оно всё!
Он повернулся к отцу.
— Ты вчера хотел меня подставить. Сегодня опять хочешь!
— Что ты несёшь?
— Хватит!
Кирилл схватился за голову.
— Я приехал к Виктору Андреевичу в тот день.
Я не моргала.
— Зачем?
— Отец отправил.
— С чем?
— С документами.
— Какими?
— По заводу.
Он тяжело дышал.
— Виктор Андреевич отказался продлевать нам финансовые гарантии.
Теперь всё начинало складываться.
— То есть папа ещё два года назад хотел прекратить поддержку вашего предприятия?
— Да.
— А ты мне ничего не сказал.
— Отец сказал, что сам разберётся.
Я посмотрела на Геннадия.
— Как?
Кирилл продолжил:
— Я должен был уговорить твоего отца дать нам ещё год.
— И?
— Он отказал.
— Потом?
Кирилл замолчал.
— Потом что?
— Мы поссорились.
— Насколько сильно?
— Сильно.
— Ты ударил его?
— Нет!
— Угрожал?
Он отвёл взгляд.
— Сказал несколько вещей.
— Каких?
— Что если он уничтожит завод, то разрушит и твой брак.
Меня словно ударили.
— Ты шантажировал моего отца мной?
— Я был злой!
— Дальше.
Кирилл сел.
— Потом приехал отец.
Я повернулась к Геннадию Аркадьевичу.
Тот молчал.
— Вы были там?
— Да.
— Почему этого нет в материалах дела?
Ничего.
— Геннадий Аркадьевич?
Кирилл тихо сказал:
— Потому что он попросил меня сказать, что был один.
Свёкор вскочил.
— Ты совсем идиот?!
Но остановиться Кирилл уже не мог.
— Вы орали друг на друга минут двадцать.
Он посмотрел на меня.
— Потом Виктор Андреевич выгнал нас.
— Вместе?
— Нет.
— Почему?
— Отец сказал, что хочет ещё поговорить.
У меня перехватило дыхание.
— То есть ты уехал, а твой отец остался с моим?
— Да.
В комнате наступила абсолютная тишина.
Я посмотрела на Геннадия.
— Сколько вы были здесь?
— Минут десять.
— Врёте, — сказал Павел.
Свёкор резко обернулся.
— Ты там не был!
— Был.