— Так что насчёт своих я бы поспорила.
Николай ничего не говорил.
— А ты как? — спросила Ирина.
Вот тут наступила самая длинная пауза.
— Нормально.
— Дети?
— В городе.
— Внуки?
— Есть.
— Значит, сбылось всё, чего хотел.
Он посмотрел вокруг.
На пустую кухню.
На одну чашку.
На одну тарелку.
На телефон, который мог неделями молчать.
— Да, — сказал он.
Потом добавил:
— Только почему-то не так.
Ирина не стала спрашивать.
Наверное, всё поняла по голосу.
— Прости меня, Ир.
— За что?
— Не надо.
— Что не надо?
— Делать вид, будто не понимаешь.
Она вздохнула.
— Я понимаю.
— Я тогда думал только о себе.
— Ты хотел детей.
— Я хотел, чтобы всё было как у людей.
— Было?
Николай горько усмехнулся.
— Вот в том-то и дело.
— Коля…
— Прости меня.
— Я давно простила.
Он закрыл глаза.
Почему-то именно эти слова оказались больнее любых обвинений.
Если бы она кричала — было бы легче.
Если бы ненавидела — можно было бы оправдываться.
Но она давно жила жизнью, в которой его почти не существовало.
— Ира.
— Да?
— Можно я когда-нибудь приеду?
— Ко мне?
— Да.
Она засмеялась.
— Ко мне приезжать незачем.
Николай почувствовал, как сердце опустилось куда-то вниз.
Но Ирина продолжила:
— А вот к детям приезжай. У нас качели развалились. И две скамейки надо делать. Помнишь ещё, с какой стороны молоток держат?
Он рассмеялся.
Первый раз за много месяцев.
— Пока помню.
— Тогда приезжай.
Через неделю Николай стоял возле ворот детского центра.
Старое двухэтажное здание.
Разрисованные стены.
Кривоватый забор.
Во дворе бегали дети.
Из двери вышла женщина.
Николай сразу её узнал.
И одновременно не узнал совсем.
Седина.
Морщинки возле глаз.
Другие движения.
Но взгляд тот же.
Серый.
Спокойный.
Ирина подошла ближе.
— Здравствуй.
— Здравствуй.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Николай хотел сказать что-нибудь важное.
Ничего не придумал.
Из-за Ирины выглянул мальчик лет шести.
— Мам Ира, а это кто?
Она улыбнулась.
— Это дядя Коля. Он приехал нам качели чинить.
Мальчик недоверчиво осмотрел Николая.
— А умеет?
— Говорит, умеет.
— А вдруг врёт?
Николай неожиданно рассмеялся.
— Сейчас проверим.
Через полчаса он уже стоял возле старых качелей с инструментами.
Потом ремонтировал калитку.
Потом мальчишки окружили его и начали наперебой спрашивать:
— А ножик можете заточить?
— А самолёт из дерева?
— А скворечник?
— А велосипед почините?
— По одному! — крикнула Ирина.
Николай посмотрел на неё.
Она смеялась.
И вдруг на короткое мгновение он увидел ту самую двадцатидвухлетнюю девушку.
Только теперь вокруг неё были дети.
Много детей.
После обеда к нему подошла маленькая девочка.
Лет четырёх.
С двумя кривыми косичками.
— Дядя Коля.
— Что?
— А вы завтра будете?
— Не знаю.
Девочка нахмурилась.
— Почему?
— Дела дома.
Она подумала.
— А послезавтра?
Он улыбнулся.
— Послезавтра могу.
— Обещаете?
Почему-то простой детский вопрос ударил его прямо в сердце.
Последние годы никто не спрашивал, придёт ли он завтра.
Никому это не было особенно важно.
А этой девочке — было.
— Обещаю.
Она протянула ему мизинец.
— Тогда мизинчик.
Он сцепил с ней пальцы.
— Мизинчик.
Девочка убежала.
Николай отвернулся.
— Плачешь? — тихо спросила Ирина.
— Соринка.
— Конечно.
Она не стала улыбаться.
Вечером Николай уезжал домой.
Возле ворот Ирина спросила:
— Ну как?
Он долго смотрел на двор.
На починенные качели.
На детей.
На девочку с косичками, которая махала ему обеими руками.
— Странно.
— Что?
— Я всю жизнь думал, что мне нужны дети.
— И?
Николай посмотрел на неё.
— А оказывается, надо было сначала самому научиться быть кому-то нужным.
Ирина ничего не сказала.
Он приехал через неделю.
Потом ещё.
А потом стал приезжать почти каждую субботу.
Починил все качели.
Сделал четыре скамейки.
Сколотил песочницу.
Поставил баскетбольный щит.
Весной они с мальчишками строили скворечники.
Летом ремонтировали беседку.
Осенью Николай привёз яблоки из своего сада.
Дети начали узнавать звук его машины.
— Дядя Коля приехал!
И выбегали к воротам.
Первое время от этого щемило сердце.
Потом стало тепло.
Однажды Дима всё-таки позвонил.
— Пап, ты куда пропал?
Николай удивился.
— В смысле?
— Не звонишь.
Когда-то он мечтал услышать эти слова.
Теперь улыбнулся.
— Занят.
— Чем?
Николай посмотрел на недостроенную деревянную машинку, которую обещал закончить мальчику по имени Артём.
— Дела.
— Какие у тебя дела?
Николай чуть не рассмеялся.
— Свои.
Дима помолчал.
— Ну ладно. Ты здоров хоть?
— Здоров.
— Тогда хорошо.
— И тебе не болеть, сынок.
После разговора Николай не чувствовал обиды.