Ни на него.
Ни на Свету.
Он наконец понял простую вещь.
Нельзя заставить взрослого ребёнка любить тебя только потому, что ты его отец.
Любовь вообще нельзя потребовать.
Ни от жены.
Ни от мужа.
Ни от детей.
Её можно только отдавать.
А дальше — как получится.
Прошло два года.
Однажды вечером Николай и Ирина сидели на новой скамейке возле детского корпуса.
Дети носились по двору.
Та самая девочка с косичками — теперь уже первоклассница Соня — что-то рисовала мелом на асфальте.
— Ир.
— М-м?
— Можно спросить?
— Спрашивай.
— Ты правда никогда не жалела?
Она поняла сразу.
— О чём?
— Что своих детей не было.
Ирина долго смотрела на двор.
— Жалела.
Николай удивлённо повернулся.
— Ты же говорила…
— Что счастлива? Счастлива. Но одно другому не мешает.
Она улыбнулась.
— Я много лет мечтала услышать от врача другие слова. Много лет представляла, какими были бы мои дети. На кого похожи. Какие у них глаза.
— Значит, боль не прошла?
— Боль не всегда должна пройти, Коля. Иногда она просто перестаёт управлять твоей жизнью.
Он опустил глаза.
— Я тогда думал, что если у меня появятся родные дети, я обязательно буду счастлив.
— А я думала, что если их не появится, обязательно буду несчастна.
— И оба ошиблись?
Ирина рассмеялась.
— Получается.
К ним подбежала Соня.
— Мам Ира!
— Что случилось?
— Посмотрите!
Она протянула рисунок.
На нём криво-криво были изображены дом, солнце и множество человечков.
— Это все мы, — объяснила девочка.
Ирина стала рассматривать.
— Так… это ты?
— Да.
— А это Миша?
— Да.
Николай заметил ещё одну фигурку сбоку.
Высокую, с огромными руками.
— А это кто?
Соня посмотрела на него так, будто вопрос был глупым.
— Вы.
— Я?
— Конечно.
— А почему руки такие?
Она серьёзно ответила:
— Потому что вы всё чините.
И убежала.
Николай долго смотрел на рисунок.
Потом вдруг спросил:
— Ир, а можно мне его забрать?
— У Сони спрашивай.
— Попрошу.
Домой он вернулся поздно.
Повесил рисунок на холодильник.
Рядом со старыми фотографиями Димы и Светы.
Николай долго стоял перед ними.
Вот его сын.
Вот дочь.
Вот внуки.
Его кровь.
Его фамилия.
Всё, чего он когда-то так отчаянно хотел.
А рядом — рисунок маленькой девочки, которая не была ему никем.
Но ждала его каждую субботу.
И Николай наконец понял то, чего не понимал всю жизнь.
Семья — не всегда те, с кем у тебя одинаковая фамилия.
И родство — не гарантия любви.
Тридцать лет назад он отпустил женщину, потому что решил, что она не способна дать ему семью.
А она построила вокруг себя семью из десятков потерянных детей.
Он получил сына и дочь, которых так хотел.
Но однажды оказался совершенно один.
Наверное, жизнь не наказывала его.
Она вообще редко занимается такими вещами.
Просто однажды выставляет перед человеком зеркало.
И показывает, что именно он считал самым важным.
И что оказалось важным на самом деле.
В следующую субботу Николай приехал раньше обычного.
Соня уже стояла у ворот.
— Дядя Коля!
Он вышел из машины.
— Что?
— Я вас ждала!
Всего три слова.
Но когда-то он построил всю свою жизнь ради того, чтобы однажды кто-нибудь сказал ему нечто подобное.
Соня схватила его за руку.
— Пойдёмте скорее. Там стул сломался.
— Только один?
— Пока один.
— Тогда дело серьёзное.
Она засмеялась и потащила его к зданию.
На крыльце стояла Ирина.
Николай посмотрел на неё.
— Ира!
— Что?
— Ты тогда по телефону сказала, что у тебя двадцать один ребёнок.
— Ну?
Он оглядел двор.
— Неправильно посчитала.
Она прищурилась.
— Почему?
Николай улыбнулся.
— Теперь двадцать два.
Ирина поняла.
Ничего не сказала.
Только улыбнулась.
А Соня уже нетерпеливо тянула его за руку:
— Дядя Коля, ну идёмте!
— Иду.
Он пошёл за ней.
Впервые за много лет — туда, где его действительно ждали.