— А дети у тебя есть?
В телефонной трубке повисла пауза.
Николай сам не понимал, зачем задал этот вопрос.
Наверное, потому что именно из-за детей тридцать лет назад он выставил эту женщину из своей жизни.
Точнее — позволил ей уйти.
А теперь стоял один посреди огромной пустой кухни и слушал голос бывшей жены, которую не видел почти половину жизни.
— Есть, Коля, — неожиданно ответила она.
Он замер.
3
— Есть?..
Из трубки донёсся детский смех.
Кто-то далеко закричал:
— Ирина Михайловна! А Мишка опять краски разлил!
Потом другой голос:
— Мам Ира, вы обещали вечером читать!
Николай медленно опустился на табурет.
— Ира… ты же…
Он не договорил.
Не смог произнести слово, из-за которого когда-то разрушил их брак.
Она поняла.
И тихо засмеялась.
— Помню, Коля.
— Тогда чьи это дети?
— Мои.
— Сколько?
Снова короткая пауза.
— Сейчас двадцать один.
Николай ничего не ответил.
Потому что своих детей у него было двое.
И оба попросили его больше им не звонить.
Когда-то ему казалось, что жизнь устроена очень просто.
Мужчина должен построить дом.
Посадить дерево.
Родить сына.
И желательно ещё дочь.
Николаю было двадцать четыре, когда он женился на Ирине.
Ей едва исполнилось двадцать два.
В деревне свадьбу гуляли два дня.
Столы выставили прямо во дворе, сосед принёс гармошку, женщины напекли пирогов, а Николай весь вечер ходил такой счастливый, будто выиграл главный приз в жизни.
Наверное, тогда он действительно её любил.
Ирина была не самой красивой девушкой в районе.
Но рядом с ней было спокойно.
Она умела слушать.
Умела не перебивать.
Умела сделать так, что обычный вечер с картошкой, солёными огурцами и стареньким телевизором казался почти праздником.
После свадьбы они поселились в доме Николая.
Дом достался от родителей — крепкий, деревянный, с голубыми резными наличниками.
Николай работал на лесопилке.
Ирина — секретарём в сельсовете.
Денег было немного, зато планы были огромные.
В первую же весну Николай начал пристраивать к дому вторую комнату.
— Зачем? — смеялась Ирина.
Он постучал молотком по новой балке.
— Детская.
— Уже?
— А чего тянуть?
— А если девочка?
— Тогда обои розовые.
— А если мальчик?
— Синие.
— А если двое?
Николай задумался.
— Значит, ещё комнату пристрою.
Она смеялась.
Он подхватывал её на руки.
Они были молоды.
И совершенно уверены, что впереди у них бесконечная счастливая жизнь.
Первый год отсутствие беременности никого не беспокоило.
Второй заставил Ирину считать дни.
На третий она перестала заходить в детские отделы магазинов.
Особенно тяжело было, когда беременели подруги.
— Ирочка, а у вас когда?
Она улыбалась.
— Когда Бог даст.
А вечером запиралась в ванной и плакала так тихо, чтобы Николай не услышал.
Он слышал.
Просто делал вид, что нет.
Наконец они поехали в областной центр.
Анализы.
Осмотры.
Длинные больничные коридоры.
Белые двери.
Запах лекарств.
И женщина-врач, которая долго изучала результаты, прежде чем поднять глаза.
— Мне очень жаль.
Ирина сразу всё поняла.
— Совсем?
— Возможность выносить беременность крайне маловероятна.
— Но лечение?
Врач вздохнула.
— Мы можем обсудить варианты. Но я не хочу давать вам ложную надежду.
Обратно Ирина ехала возле окна автобуса.
Николай сидел рядом.
Почти всю дорогу они молчали.
Возле дома он вдруг сказал:
— Ерунда.
Ирина повернулась.
— Что?
— Врачи тоже ошибаются.
— Коля…
— Других найдём.
Он действительно искал.
Возил её в другие города.
Тратил деньги.
Они пробовали всё, что им советовали.
Врачей.
Травы.
Санатории.
Молитвы.
Ирина соглашалась почти на всё.
Потому что видела, как сильно муж хочет ребёнка.
Только с каждым месяцем она всё меньше чувствовала себя женой.
И всё больше — неисправной вещью, которую пытаются починить.
Однажды Николай вернулся с работы и увидел её возле окна.
Ирина держала в руках маленькие белые носочки.
Купила их несколько лет назад.
— Зачем ты это достала?
Она быстро спрятала носочки.
— Просто так.
— Только себя мучаешь.
Он сказал это без злости.
Но Ирина посмотрела на него так, что Николаю впервые стало не по себе.
— Думаешь, я себя мучаю?
— Я не это имел в виду.
— А кого тогда?
Он ничего не ответил.
Через несколько месяцев Николай начал всё чаще задерживаться после работы.
Сидел с мужиками.
Выпивал.
Возвращался молчаливый.
Ирина всё понимала.
Разговор состоялся ранним мартовским утром.
Она жарила блины.
Николай сидел за столом и долго водил пальцем по трещине на клеёнке.
Потом сказал:
— Ир…
Она остановилась.
По одному только голосу поняла, что сейчас произойдёт что-то плохое.
— Я так больше не могу.
— Как?
Он поднял глаза.
— Без детей.
Ирина выключила плиту.
— Понятно.