— Запомни этот день, Вера! Когда поймёшь, какого мужчину потеряла, будет уже поздно!
Геннадий с таким остервенением застегнул дорожную сумку, что молния едва не разошлась. Потом выпрямился, поправил воротник куртки и победно посмотрел на жену.
Он ждал слёз. Умоляющего взгляда. Возможно, даже истерики.
В конце концов, после двадцати четырёх лет брака женщина должна была хоть как-то отреагировать на уход мужа.
Но Вера продолжала спокойно складывать выстиранные полотенца.
— Ты меня вообще слышишь? — повысил голос Геннадий.
— Слышу.
— И это всё?
3
Она подняла глаза.
— Только дверь закрой, когда выйдешь. На улице холодно.
Эти слова ударили Геннадия больнее, чем любая пощёчина.
Он специально выбрал для ухода воскресный вечер. Знал, что жена будет дома. Представлял, как торжественно объявит ей о своём решении, а она начнёт хвататься за сердце и просить его остаться.
Вместо этого Вера словно ждала, когда он наконец освободит прихожую.
— Ну и гордись дальше! — прорычал Геннадий. — Я к Светлане ухожу. Она хоть понимает, что мужчине нужно! А ты всю жизнь только своими книгами да цветами занималась!
Светлана жила через три дома.
Яркая, шумная, на восемь лет моложе Веры, она уже полгода открыто восхищалась Геннадием.
— Вот повезло твоей жене! — говорила соседка, когда он помогал ей с машиной. — Такой мужчина рядом, а она даже улыбнуться лишний раз не может!
Геннадий охотно верил каждому слову.
Ему нравилось чувствовать себя незаменимым.
Особенно рядом с женщиной, которая смотрела на него так, будто он был последним достойным мужчиной на земле.
— Света меня ценит! — продолжал он. — Она знает, что такое настоящий хозяин. А ты скоро узнаешь, каково одной жить. Кто тебе дрова привезёт? Кто крышу починит? Кто снег расчистит?
Вера аккуратно положила последнее полотенце на полку.
— Как-нибудь справлюсь.
— Справишься?! — Геннадий усмехнулся. — Через неделю прибежишь!
Она ничего не ответила.
Геннадий схватил сумку и вышел, с такой силой хлопнув дверью, что с вешалки упал старый шарф.
Вера медленно подняла его.
Повесила обратно.
И впервые за много лет услышала, как тихо бывает в собственном доме.
Она опустилась на кухонный стул и долго смотрела в окно.
За стеклом кружил первый снег.
Никакого торжества она не чувствовала.
Было больно. Всё-таки двадцать четыре года невозможно просто вычеркнуть из жизни.
Но под болью неожиданно обнаружилось другое чувство.
Облегчение.
Вера вдруг поняла, что больше не обязана угадывать настроение мужа по звуку его шагов.
Не обязана бояться, что суп окажется недостаточно горячим.
Не обязана откладывать книгу, потому что Геннадию не нравится свет настольной лампы.
И самое главное — больше никто не будет каждый день объяснять ей, что без него она ничего не стоит.
Когда-то всё начиналось совсем иначе.
Молодой Геннадий был весёлым, обаятельным, умел красиво ухаживать. Вера помнила прогулки вдоль реки, дешёвые конфеты, которые он приносил ей после работы, и обещание построить большой дом с верандой.
Дом они действительно построили.
Только обещанного счастья в нём почему-то не оказалось.
Постепенно муж привык считать любую домашнюю работу чем-то само собой разумеющимся.
Чистая одежда появлялась в шкафу будто по волшебству. Ужин — на столе. Деньги на хозяйство — из неизвестного источника.
Вера работала библиотекарем, вела небольшой книжный кружок, выращивала овощи и ухаживала за пожилой матерью, пока та была жива.
А Геннадий всё чаще лежал перед телевизором и рассуждал о том, как ему не повезло с женой.
— Другие женщины мужиков вдохновляют, — говорил он. — А от тебя одна скука.
Вера долго пыталась стать лучше.
Готовила его любимые блюда. Покупала красивые платья. Предлагала куда-нибудь съездить вдвоём.
Но любое её старание встречало новую претензию.
И однажды она перестала стараться.
Не потому, что разлюбила жизнь.
А потому, что устала просить разрешения быть счастливой.
В первую неделю после ухода мужа весь посёлок обсуждал их расставание.
Соседки подходили к Вере с осторожными вопросами.
— Как ты, бедная?
— Может, ещё вернётся?
— Всё-таки столько лет вместе…
Вера улыбалась.
— Спасибо, у меня всё нормально.
Ей не верили.
Зато дома происходили удивительные перемены.
Вера переставила мебель в гостиной, выбросила сломанные вещи, которые Геннадий годами запрещал трогать, и повесила новые занавески.
Из кладовки исчезли грязные канистры, ржавые инструменты и коробки с ненужными деталями.
На их месте появились полки для книг и старых семейных фотографий.
Однажды вечером Вера достала из шкафа синее платье.
То самое, которое купила три года назад.
Геннадий тогда только рассмеялся:
— Ты куда собралась в таком виде? На конкурс невест?
Платье с тех пор висело нетронутым.
Теперь Вера примерила его перед зеркалом.
Повернулась.
Улыбнулась.