Раньше мать всегда принимала от него всё: плохие оценки, грубые слова, неудачи, бесконечные оправдания.
А сейчас боялась даже протянуть руку.
Павел Андреевич встал и подошёл к старому буфету.
Достал оттуда жестяную коробку из-под печенья.
Поставил на стол.
— Помнишь эту коробку?
Максим раздражённо пожал плечами.
— Нет.
— А зря.
Отец открыл крышку.
Внутри лежали пожелтевшие фотографии, больничные справки, детские рисунки и маленькая синяя варежка.
— Это твоя.
Максим нахмурился.
— И что?
— Тебе было шесть лет. Зимой ты потерял вторую варежку, когда мы возвращались от бабушки. Мороз стоял страшный. Мать сняла со своей руки рукавицу и надела тебе. А сама шла домой с голой рукой.
— Батя…
— Подожди. Ты ещё не знаешь, чем закончилась эта история.
Павел достал из коробки старую фотографию.
На ней молодая Галина сидела на больничной койке возле худенького мальчика.
— В тот год ты тяжело заболел. Мать почти месяц не уходила из больницы. Ела через раз, спала сидя. Врач говорил ей идти домой, а она повторяла: «Пока мой сын здесь, моё место рядом».
Максим опустил глаза.
— Я всё это знаю.
— Нет. Ты слышал. Знать — другое.
Отец вынул ещё одну фотографию.
— А это твой выпускной. Мать тогда купила тебе костюм.
— Помню.
— Не помнишь, что она ради него продала золотые серьги, которые я подарил ей на двадцатилетие свадьбы.
Галина тихо вмешалась:
— Паша, зачем ты это рассказываешь? Я ведь сама хотела…
— Знаю, Галочка. Потому и рассказываю.
В голосе отца впервые появилась дрожь.
— Я ведь всю жизнь гордился, что у нас такой сын. Когда ты поступил в институт, я всем рассказывал. Когда купил первую машину, я соседям хвастался. Когда у тебя появились трудности, мы с матерью думали только о том, как помочь.
Он сделал паузу.
— А сегодня я впервые подумал: где же мы тебя потеряли?
Максим резко поднялся.
— Всё? Закончили? Можно идти?
— Можно.
Этот ответ застал его врасплох.
— Что?
— Ты взрослый человек. Я не стану тебя удерживать. Но прежде хочу кое-что показать.
Отец прошёл к двери в кладовую.
Вернулся с небольшим деревянным ящиком, наполненным старыми инструментами.
— Видишь?
— Вижу.
— Здесь всё, чем я работал последние тридцать лет. Каждый ключ, каждая отвёртка помогали мне зарабатывать деньги. Ими я чинил тракторы, чтобы ты мог учиться, одеваться, ездить в город.
Павел осторожно поставил ящик на пол.
— Но ни один из этих инструментов не помог мне сегодня. Потому что сломанную машину можно починить. А человеческое доверие — не всегда.
В кухне стало тихо.
Галина вытерла глаза краем платка.
Отец подошёл к печи, снял с неё чайник с тёплой водой и достал чистое полотенце.
— Галя, давай посмотрю твою щёку. Если будет кружиться голова, поедем к врачу.
Он смочил мягкую ткань прохладной водой, осторожно приложил к её лицу.
Максим смотрел на них, не двигаясь.
Впервые он заметил, как постарел отец.
Как дрожат его большие руки.
Как мать старается улыбаться, даже когда ей больно.
Павел вдруг повернулся к сыну.
— Максим, ты хоть раз смотрел на мамины руки?
— Что?
— Подойди.
Парень приблизился.
Отец взял ладонь жены и развернул её к свету.
Кожа была сухой. На пальцах виднелись старые рубцы, ногти коротко подстрижены, суставы немного распухли.
— Видишь эти руки? Они вырастили тебя. Держали, когда ты учился ходить. Вытирали тебе слёзы. Готовили завтраки, стирали одежду, работали в холодной воде.
Он помолчал.
— И сегодня ты заставил эти руки защищаться от собственного сына.
Максим почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Хватит, пап.
— Хорошо. Я закончу одним вопросом. Когда ты сегодня замахнулся, ты видел перед собой мать или просто человека, который не отдаёт деньги?
Парень открыл рот.
Но ответить не смог.
Потому что внезапно понял правду.
В тот момент он действительно не видел мать.
Он видел препятствие.
Человека, мешавшего получить желаемое.
И от этого открытия ему стало страшно.
Ночь опустилась на деревню незаметно.
Максим не уехал.
Он сидел в старой комнате, где когда-то делал уроки и прятал под подушкой игрушечные машинки.
На стене по-прежнему висела фотография его школьного класса. В углу стоял письменный стол, который отец когда-то собрал собственными руками.
Он достал телефон.
Тридцать семь пропущенных вызовов.
Сообщения от людей, которым задолжал деньги.
«Завтра последний срок».
«Не вздумай прятаться».
«Мы знаем, где тебя искать».
Раньше эти слова приводили его в ужас.
Теперь же перед глазами стояло другое.
Мать, закрывающая лицо рукой.
Максим открыл старую переписку.
«Сынок, как дела? Поел?»
«Максимушка, не простудись».
«У нас яблоки поспели. Приезжай, варенья дам».
И его собственные ответы:
«Потом».
«Некогда».
«Мам, не доставай».
Он листал сообщения всё дальше.
И вдруг увидел одно, отправленное прошлой осенью.