Мне просто хотелось иметь возможность открыть дверь и уйти, если жить в собственном доме станет совсем невыносимо.
И однажды такой день действительно наступил.
Вечером после посещения банка я вернулась домой и обнаружила в гостиной Лидию Аркадьевну.
Она сидела на диване, положив ноги на декоративную подушку, и ела конфеты из коробки, которую мне подарила клиентка.
— Явилась наконец, — произнесла она вместо приветствия. — Глеб говорит, ты по банкам разгуливаешь.
— Добрый вечер.
— Не уходи от ответа. Что ты там делала?
— Решала личные вопросы.
Свекровь громко рассмеялась.
— Личные вопросы! Ты слышишь, Глебушка? У неё теперь личные вопросы появились!
Муж стоял возле окна.
— Вероника, мама просто беспокоится. Не надо устраивать сцен.
— Я ещё ничего не устраивала.
— Вот именно, — вмешалась Лидия Аркадьевна. — И не начинай. Лучше расскажи, что у нас с воскресеньем.
Я посмотрела на неё.
— А что в воскресенье?
— Как что? Мы с тобой будем разбирать кладовку. Я уже приготовила коробки.
— Не получится. Я работаю.
Свекровь перестала жевать.
— Что?
— У меня срочный заказ. В воскресенье я занята.
Глеб медленно положил телефон на стол.
— Вероника, это моя мать.
— Я знаю.
— Значит, ты должна помочь.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Глеб. Я могу помочь, когда у меня есть возможность. Но я не обязана отменять свою работу по первому требованию.
Лидия Аркадьевна схватилась за грудь.
— Вот до чего дожили! Родную мать мужа отказываются уважать!
— Никто вас не оскорбляет, — ответила я. — Просто в это воскресенье я не приеду.
Свекровь встала и демонстративно направилась к выходу.
Глеб бросился за ней.
Через несколько минут он вернулся на кухню.
— Ты понимаешь, что натворила?
— Да. Я сказала, что буду работать.
— Не умничай! Если бы не я, ты вообще жила бы неизвестно где!
В его голосе наконец появилась злость.
— Ты слабая, Вероника. Всегда была слабой. Я восемь лет тяну эту семью, а ты теперь решила изображать независимость?
Я стояла возле кухонного стола и вдруг с удивлением поняла, что не чувствую привычного страха.
— Возможно, ты плохо представляешь, на что я способна.
Он рассмеялся.
— Ну конечно! Тогда попробуй прожить без моей зарплаты хотя бы месяц!
Я ничего не ответила.
Потому что уже знала: смогу.
На следующий день произошло событие, которое окончательно изменило мои планы.
Я случайно встретила свою университетскую подругу Милану.
Когда-то мы вместе изучали немецкий, готовились к экзаменам и мечтали работать за границей.
Теперь Милана руководила отделом переводов в международном агентстве.
— Вероника? Не может быть!
Она обняла меня так крепко, будто мы расстались только вчера.
Мы зашли в небольшую кофейню.
Милана расспрашивала о работе, и я впервые за долгое время рассказывала о своих успехах без желания их преуменьшить.
Когда я упомянула крупный контракт на медицинские переводы, она даже отложила чашку.
— Подожди. Ты работаешь с такой документацией самостоятельно?
— Уже три года.
— И почему ты до сих пор не у нас?
Я улыбнулась.
— Хороший вопрос.
Оказалось, агентство срочно искало руководителя нового направления. Требовался человек со знанием двух языков, опытом технических переводов и умением общаться с зарубежными клиентами.
У меня было всё необходимое.
— Пришли резюме сегодня, — сказала Милана. — Я лично передам его директору.
В тот вечер я впервые открыла сайт с объявлениями об аренде квартир.
Мне приглянулась небольшая светлая квартира недалеко от центра.
Пятый этаж. Большое окно. Балкон с видом на старые липы.
Я долго рассматривала фотографии.
На подоконнике можно было поставить цветы.
Возле окна — рабочий стол.
А самое главное, там никто не стал бы спрашивать, почему я вышла из дома, с кем разговаривала и сколько времени провела за компьютером.
Я сохранила объявление.
Но прежде чем успела принять окончательное решение, в нашем доме разразился настоящий скандал.
В воскресенье утром Глеб ворвался ко мне в комнату.
— Ты знала?!
Я подняла глаза от ноутбука.
— О чём?
— Не притворяйся! Мама продала квартиру!
Я несколько секунд молчала.
— Какую квартиру?
— Свою! Трёхкомнатную! Риелтор только что подтвердил сделку!
Он ходил из угла в угол, словно загнанный зверь.
— Она даже не спросила меня! Ты понимаешь?!
Я закрыла ноутбук.
— Но квартира принадлежала ей.
Глеб резко остановился.
— И что? Я её единственный сын!
Я смотрела на мужа и вдруг услышала в его голосе интонации, которые восемь лет были обращены ко мне.
Он был возмущён тем, что кто-то близкий принял важное решение без его разрешения.
Через несколько часов Лидия Аркадьевна сама вышла на видеосвязь.
На экране появилась совершенно незнакомая женщина.
Вместо привычного строгого халата на ней было лёгкое платье. Волосы распущены, на шее яркие бусы.
За спиной виднелось море.
— Мам, ты где?! — почти закричал Глеб.