— В Турции, дорогой. В Измире.
— Что ты там делаешь?!
Свекровь кокетливо улыбнулась.
— Живу.
Оказалось, полгода назад она познакомилась с мужчиной по имени Орхан. Он владел небольшим гостевым домом у моря, был вдовцом и предложил ей выйти замуж.
Лидия Аркадьевна продала квартиру, перевела большую часть денег на собственные счета и уехала к жениху.
— Ты с ума сошла?! — Глеб побагровел. — А как же я?!
— А что ты? Тебе сорок лет, — невозмутимо ответила мать. — У тебя есть работа и жена.
— Но ты должна была со мной посоветоваться!
Свекровь вдруг нахмурилась.
— Глеб, не разговаривай со мной таким тоном. Это моя квартира и моя жизнь. Я не обязана спрашивать разрешения у взрослого сына.
Я отвернулась к окну, чтобы скрыть невольную улыбку.
Эти слова были почти дословно теми, которые я пыталась объяснить ему все последние годы.
— Значит, ты просто бросила меня? — спросил он уже тише.
Лидия Аркадьевна тяжело вздохнула.
— Я вырастила тебя, сынок. Теперь хочу пожить для себя.
Связь оборвалась.
Глеб сел на диван и долго смотрел в одну точку.
Я приготовила чай и поставила чашку рядом с ним.
— Представляешь, — наконец произнёс он, — она всё решила за моей спиной.
Я ничего не сказала.
— Я всю жизнь думал, что она без меня не справится. Каждые выходные ездил к ней. Помогал. Делал всё, что она просила. А она…
Он осёкся.
Потом посмотрел на меня.
— Ты чего молчишь?
Я медленно открыла сумку.
Достала банковскую выписку.
И положила перед ним.
— Потому что мне тоже есть что тебе сказать.
Глеб взял бумагу.
Сначала его лицо выражало раздражение.
Потом недоумение.
А когда взгляд дошёл до итоговой суммы, он резко выпрямился.
— Что это?
— Мой накопительный счёт.
— Четыре миллиона восемьсот… — Он запнулся. — Это что, шутка?
— Нет.
— Откуда?!
— Я заработала.
Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел.
— На своих переводах?
— Да.
— Но ты же… Ты же дома сидела!
Я невольно улыбнулась.
— Дома я работала, Глеб. Все эти три года. Пока ты называл мою работу развлечением.
Он снова уставился на лист.
— Почему ты не сказала?
— А ты когда-нибудь спрашивал?
Муж открыл рот, но ничего не ответил.
Потом осторожно положил выписку на стол.
— Значит, ты всё это время меня обманывала?
Вот теперь я почувствовала обиду.
Не от самого вопроса.
От того, насколько предсказуемым он оказался.
— Нет, Глеб. Я работала, платила налоги, покупала продукты, оплачивала часть наших расходов и копила собственные деньги. Ты просто не замечал.
Он долго молчал.
Потом неожиданно спросил:
— И что ты собираешься с ними делать?
Я посмотрела ему в глаза.
— Купить себе право на спокойную жизнь.
Глеб нахмурился.
— Что это значит?
— Я собираюсь уйти.
Он засмеялся.
Сначала громко, почти весело.
Потом смех оборвался.
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
— Из-за одного разговора? Из-за моей матери?
— Нет. Из-за восьми лет, Глеб.
Он встал.
— Вероника, прекрати драматизировать. У всех бывают ссоры.
— Бывают. Но не у всех восемь лет подряд один человек объясняет другому, что тот ничего не стоит.
Он хотел возразить, но я продолжила:
— Ты не поздравил меня с первым серьёзным контрактом. Не поинтересовался, почему я ночами сижу за ноутбуком. Ты смеялся над моей профессией. А когда я пыталась сказать, что мне больно, отвечал, что я слишком чувствительная.
Впервые за весь разговор Глеб отвёл взгляд.
— Я же не знал, что ты так всё воспринимаешь.
— Потому что никогда не слушал.
В ту ночь мы спали в разных комнатах.
А утром меня ждал звонок.
Милана почти кричала от радости:
— Вероника! Директор посмотрел твоё портфолио! Он хочет пригласить тебя на финальное собеседование. И, кажется, ты ему очень понравилась!
Я улыбнулась.
— Когда?
— Сегодня в одиннадцать. У тебя получится?
— Конечно.
Через три часа я сидела перед экраном и разговаривала с руководителем агентства.
Мы обсуждали международные проекты, условия сотрудничества, нагрузку, будущую команду.
Никто не спросил меня, почему я работаю дома.
Никто не назвал мои достижения случайной удачей.
Наоборот, директор внимательно слушал мои предложения.
В конце встречи он произнёс:
— Вероника, нам нужен именно такой специалист. Мы готовы предложить вам должность руководителя направления.
Я закрыла ноутбук и несколько минут просто сидела молча.
Потом заплакала.
Не от горя.
От осознания, что человек, которого восемь лет называли беспомощным, оказался способен построить совершенно другую жизнь.
В среду я поехала смотреть квартиру.
Риелтор открыл дверь, и я сразу увидела большое окно.
Солнце заливало комнату.
На балконе шевелились листья липы.
В квартире пахло свежей краской и деревом.
— Здесь очень тихо, — объяснял риелтор. — Соседи спокойные. Хозяйка надолго сдаёт.
Я подошла к окну.
Внизу мама вела маленькую девочку за руку.
Курьер поправлял сумку на велосипеде.