Я нашла этот лист совершенно случайно.
Если бы муж не бросил брюки возле стиральной машины, возможно, я бы ничего не узнала до самого праздника.
Я, как обычно, проверяла карманы перед стиркой.
Телефон.
Пара монет.
Чек с заправки.
А потом пальцы наткнулись на сложенный вчетверо плотный лист.
Я развернула его.
3
Сверху золотыми буквами было напечатано:
«Первый день рождения Тимофея»
Ниже — схема рассадки гостей в ресторане «Версаль».
Я улыбнулась.
До праздника оставалось два дня.
Свекровь последние три недели буквально жила организацией этого вечера.
— Алиса, ты даже не представляешь, как важно всё сделать достойно, — говорила она. — Первый день рождения ребёнка бывает один раз.
Правда, судя по списку гостей, праздник предназначался вовсе не моему сыну.
За первым столом сидела сама Галина Аркадьевна со своим новым спутником.
За вторым — какой-то заместитель директора департамента с женой.
За третьим — давняя подруга свекрови, владелица салона красоты.
Дальше шли коллеги.
Дальние родственники мужа.
Какие-то люди, которых я в жизни не видела.
Всего тридцать два человека.
Я пробежала глазами список ещё раз.
Потом медленнее.
Ещё раз.
Моих родителей там не было.
Я сначала решила, что просто пропустила их фамилии.
Провела пальцем по каждой строчке.
Нет.
Мамы и папы в списке не было.
В этот момент открылась дверь ванной.
Вышел мой муж Кирилл.
Волосы мокрые, на плечах полотенце.
— Алис, ты мой…
Он увидел бумагу в моих руках.
И замолчал.
Это молчание сказало мне всё раньше, чем он успел открыть рот.
— Кирилл.
— Что?
— Где мои родители?
Он посмотрел на лист.
Потом на меня.
— Алиса, только не начинай.
И вот тут мне стало действительно страшно.
Не потому что родители отсутствовали в списке.
А потому что муж уже знал.
— Я ещё ничего не начала.
— Мама всё объяснила.
— Кому?
— Ну… твоим родителям.
Я медленно положила лист на стиральную машину.
— Что именно она им объяснила?
Кирилл тяжело вздохнул.
— Что ресторан специфический.
— В каком смысле?
— Там определённый формат. Дресс-код. Публика.
Я несколько секунд смотрела на человека, с которым прожила четыре года.
— И что?
— Алиса…
— Скажи нормально.
Он раздражённо провёл рукой по мокрым волосам.
— Твоим родителям там будет некомфортно.
Я рассмеялась.
Тихо.
Почти беззвучно.
— Это они тебе сказали?
— Мама с ними разговаривала.
— Я спросила не это. Мои родители сказали, что им будет некомфортно?
Он отвёл глаза.
И тогда я взяла телефон.
— Кому ты звонишь?
— Маме.
— Алиса, пожалуйста, не устраивай сейчас…
Я уже вышла на балкон.
На улице было холодно.
Я была в одной футболке, но почти ничего не чувствовала.
Мама ответила после четвёртого гудка.
— Алло, доченька?
Голос у неё был какой-то непривычно тихий.
— Мам, вы с папой приедете в субботу?
Пауза.
— Алисочка…
— Только честно.
Мама вздохнула.
— Мы решили, что не будем.
Я закрыла глаза.
— Почему?
— Да ничего страшного.
— Мам.
Она замолчала.
А потом вдруг заговорила быстро, словно хотела закончить разговор прежде, чем голос окончательно дрогнет.
— Нам Галина Аркадьевна звонила. Она всё объяснила. Ресторан очень дорогой. Там люди серьёзные будут. Чиновники какие-то, директора…
— И?
— Ну а мы что?
У меня сжалось горло.
— В смысле «что»?
— Я платье приготовила. То синее, которое ты мне дарила. Даже к парикмахеру записалась.
Она нервно засмеялась.
— А потом подумала: и правда, куда нам? Папа твой вообще в костюмах чувствует себя как на похоронах.
— Мам, что именно она тебе сказала?
Тишина.
— Мам.
И тогда мама очень тихо произнесла:
— Сказала, что простым людям там будет не место.
Я перестала дышать.
— Что?
— Алиса, не ругайся с ней. Ради бога. Она сказала, что не хочет никого обидеть. Просто у них свой круг общения.
— Ещё что?
— Ничего.
— Мам.
Она тяжело вздохнула.
— Сказала, что папа в своём любимом свитере будет выглядеть… неуместно.
У меня задрожали пальцы.
Перед глазами почему-то встал совсем другой день.
Год назад.
Я только вернулась из роддома.
Тимофей кричал почти круглые сутки.
У него были колики.
Я не спала.
Не ела.
Не понимала, день сейчас или ночь.
Кирилл уходил на работу в восемь утра и возвращался поздно.
А на третий день приехала моя мама.
Не с советами.
Не с фотоаппаратом.
С сумкой домашних котлет, кастрюлей супа и старой ночной рубашкой.
— Иди спать, — сказала она.
— Мам, он сейчас опять…
— Я сказала: иди спать.
Она прожила у нас почти две недели.
Спала на диване.
Укачивала Тимофея по ночам.
Стирала пелёнки.
Готовила мне еду.
Когда ребёнок плакал, а я от бессилия плакала вместе с ним, мама садилась рядом и гладила меня по голове.
— Ничего. Пройдёт. Ты справляешься.
А папа?