В ту ночь она долго не спала.
За окном шумели деревья, на крыше скреблась ветка, а в голове снова и снова звучал голос Дениса:
«Ты сама не справишься».
Самое мучительное заключалось в том, что он, возможно, был прав.
На следующий день приехала районная фельдшер Алёна Викторовна.
Осмотрела Надежду, проверила давление, лекарства, состояние руки и ноги, а затем строго спросила:
— Вы программу восстановления продолжать собираетесь?
— Собираюсь.
— Тогда забудьте про подвиги. После инсульта человек восстанавливается не силой упрямства, а правильной нагрузкой, регулярностью и безопасностью. Будете заниматься, но без самодеятельности. Договорились?
Надежда согласилась.
Фельдшер связалась с реабилитационным специалистом районной больницы. Тот помог составить программу упражнений, а Нина пообещала заходить каждый день.
Но даже это не избавило женщину от мучительного чувства собственной беспомощности.
Умыться — испытание.
Одеться — целая операция.
Застегнуть пуговицу — почти невозможная задача.
Раньше Надежда за пятнадцать минут собиралась на работу, успевая по дороге проверить сообщения сотрудников.
Теперь пятнадцать минут уходило на то, чтобы надеть один носок.
Однажды утром она увидела в зеркале своё усталое лицо и неожиданно сказала:
— Я больше так не могу.
Слова прозвучали настолько отчётливо, что ей стало страшно.
Она отвернулась от зеркала, подошла к окну и увидела огород.
За домом лежала большая полоса чёрной земли.
Запущенная, заросшая прошлогодними сорняками, но всё ещё плодородная.
Когда-то там росли картошка, морковь, капуста, а вдоль забора — кусты красной смородины.
Надежда вспомнила мать.
Та любила повторять:
«Пока человек что-то растит, он и сам продолжает расти».
Надежда усмехнулась.
— Ну, мама… Посмотрим, чему ты меня научила.
Она взяла трость и вышла на крыльцо.
До огорода оставалось всего несколько метров.
Но пройти их оказалось намного сложнее, чем она ожидала.
Земля после дождя размокла. Трость проваливалась в грязь, непослушная нога скользила, а дыхание быстро сбилось.
Надежда остановилась у старой грядки.
Перед ней лежала прошлогодняя земля, ещё холодная, но уже пахнущая весной.
Она присела на низкую скамейку.
Потрогала землю пальцами здоровой руки.
И вдруг заплакала.
Не потому, что было больно.
А потому, что впервые за долгие месяцы захотела не просто пережить очередной день.
Ей захотелось увидеть, как из этой земли появится новая жизнь.
— Чего ревёшь, соседка? — раздался за спиной низкий голос. — Картошка ещё не посажена, а ты уже урожай оплакиваешь?
Надежда обернулась.
У забора стоял Григорий Матвеевич.
Семидесятилетний вдовец, бывший механик, известный на всю деревню своим суровым характером.
Он редко улыбался, разговаривал короткими фразами и терпеть не мог пустых обещаний.
— Иди своей дорогой, Матвеевич, — буркнула Надежда.
— Моя дорога как раз здесь проходит.
Он прищурился.
— Огородом заняться решила?
— А что, нельзя?
— Можно. Только головой сначала подумай.
— Ты тоже решил мне рассказать, что я ничего не могу?
Старик помолчал.
Потом спокойно ответил:
— Нет. Я решил спросить, что именно ты хочешь сделать.
Надежда растерялась.
Такого вопроса ей давно никто не задавал.
Все вокруг решали за неё: где жить, чем питаться, когда вставать, когда отдыхать, какие документы подписывать.
А этот угрюмый старик вдруг спросил, чего хочет она сама.
— Картошку посадить, — тихо ответила Надежда.
Григорий кивнул.
— Значит, будем думать, как посадить.
Через два дня во дворе появился странный деревянный настил с прочными поручнями.
Григорий соорудил его вместе с соседским плотником. Дорожка проходила от крыльца к небольшой приподнятой грядке, которую можно было обрабатывать сидя.
— Это что ещё за сооружение? — удивилась Надежда.
— Твоя картофельная магистраль.
— Смеёшься?
— Нисколько. Врач твой сказал, ходить только с устойчивой опорой. Вот тебе опора. А когда устанешь, сядешь и будешь командовать.
Надежда посмотрела на деревянную конструкцию.
— Не люблю командовать.
Григорий поднял брови.
— Тридцать лет главным бухгалтером проработала и не любишь? Не смеши.
Она впервые за долгое время рассмеялась.
Смех вышел неровным, немного хриплым, но настоящим.
Именно тогда началась их необычная дружба.
Григорий приносил семена, помогал с тяжёлой работой и никогда не жалел Надежду вслух.
Нина готовила обеды на несколько дней вперёд, чтобы женщине не приходилось стоять у плиты слишком долго.
Фельдшер следила за давлением и самочувствием.
Реабилитолог регулярно корректировал упражнения.
А Надежда делала самое трудное — каждый день начинала сначала.
Поначалу она могла пройти вдоль поручня всего несколько шагов.
Правая нога быстро уставала, равновесие подводило, а непослушная рука словно принадлежала другому человеку.
Иногда хотелось бросить всё.