Тогда я впервые подумала, что совершила ошибку.
Но настоящие масштабы этой ошибки выяснились только во вторник.
Утром я закрыла дверь кабинета и вызвала главного бухгалтера.
Лариса Михайловна вошла такой бледной, будто я пригласила её не поговорить, а дать показания следователю.
— Мне нужны кредитные договоры за последние два года.
Она замерла.
— Вероника Андреевна…
— Что?
— Герман Львович запретил вам их показывать.
Вот теперь всё стало понятно.
— Открывайте.
— Меня уволят.
— Если там то, что я думаю, нас скоро всех уволит банк.
Через двадцать минут Лариса Михайловна положила передо мной папку.
Первый кредит.
Второй.
Дополнительное соглашение.
Просрочка.
Штрафы.
Залог производственной базы.
Я считала молча.
Четыре миллиона.
Четыреста тысяч.
Ещё проценты.
Потом увидела приложение к кредитной заявке.
И похолодела.
Там были копии моих документов.
Паспорт.
Сведения о недвижимости.
Доходы.
Даже копия старой банковской справки.
— Откуда это?
Бухгалтер опустила голову.
— Из личного дела.
— Кто дал разрешение?
Она не ответила.
Не успела.
Дверь распахнулась.
На пороге стоял Герман Львович.
Он посмотрел на документы.
Потом на Ларису.
Потом на меня.
— Вон.
Бухгалтер исчезла мгновенно.
Свёкор закрыл дверь.
— Значит, рылась.
— Вы использовали мои персональные документы.
— И что?
Я даже подумала, что не расслышала.
— Что значит «и что»?
Он подошёл ближе.
— Я тридцать лет строил эту компанию. Тридцать. Когда Кирилл ещё под стол пешком ходил, я зимой бетон заливал. У меня сорок семь человек работают. У сорока семи семей еда на столе благодаря мне.
— Поэтому вы решили оформить мой личный актив как обеспечение своих долгов?
— Никто ничего не оформил.
— Но пытались.
Он помолчал.
— Банку нужна была дополнительная гарантия.
— Почему вы не сказали мне?
— Потому что ты начала бы читать свои лекции.
Я смотрела на человека, которого три года называла папой.
И вдруг увидела совсем другого мужчину.
Не сильного предпринимателя.
Не главу семьи.
Испуганного человека, который загнал компанию в долговую яму и теперь собирался вытаскивать её за счёт любого, кто окажется рядом.
— Я доверенность не подпишу.
Он усмехнулся.
— Подпишешь.
— Нет.
— Вероника, не заставляй меня объяснять тебе, кому ты всем обязана.
— Уже объяснили.
В этот момент из-за шкафа донеслось низкое:
— М-р-р-р-р.
Свёкор посмотрел вверх.
Гром сидел на полке.
Не лежал.
Сидел.
Хвост медленно двигался из стороны в сторону.
— Убери когда-нибудь эту рыжую тварь из офиса, — бросил Герман Львович.
Гром прижал уши.
— Я бы на вашем месте его сейчас не оскорбляла, — сказала я.
Свёкор хлопнул дверью.
3. Я сделала то, чего они не ожидали
На следующее утро я не приехала на работу.
Я поехала в банк.
Кредитный менеджер изучал документы почти полчаса.
Потом снял очки.
— Вы жена сына собственника?
— Пока да.
Он удивился моей формулировке, но ничего не сказал.
— Компания допустила серьёзную просрочку. Банк рассматривает продажу права требования.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Я переспросила.
Он повторил.
Если использовать почти все мои накопления, я могла это сделать.
Купить долг.
Стать кредитором компании собственного свёкра.
Это было безумием.
Ещё большим безумием было оставить всё как есть.
— Оформляйте.
Менеджер посмотрел на меня.
— Вы понимаете последствия?
— Лучше, чем кто-либо.
— Фактически вы получите серьёзные рычаги влияния на компанию.
— Именно поэтому я здесь.
Через несколько часов всё было закончено.
Утром я была невесткой владельца проблемной строительной фирмы.
После обеда стала человеком, которому эта фирма должна несколько миллионов.
Но одну вещь я не предусмотрела.
Банк уведомил Германа Львовича раньше, чем я ожидала.
В 15:07 дверь моего кабинета распахнулась.
Свёкор вошёл первым.
За ним — Кирилл.
Я сразу поняла: они знают.
— Что ты сделала?!
Герман Львович швырнул на стол письмо банка.
Гром открыл глаза.
— Купила долг.
Свёкор застыл.
— Что?
— Теперь компания должна деньги мне.
Кирилл наконец посмотрел на меня.
— Вероника… ты с ума сошла?
Я рассмеялась.
Не громко.
Просто не смогла удержаться.
— То есть когда ваш отец пытался использовать мои документы, это нормально. Когда забрал мои восемьсот тысяч — нормально. А когда я защитила свои деньги — я сошла с ума?
— Ты не понимаешь! — взорвался Кирилл. — Это бизнес!
— Наконец-то согласна. Поэтому прекратим притворяться семьёй.
Свёкор побагровел.
— Ты всё вернёшь.
— Нет.
— Откажешься от договора.
— Нет.
— И подпишешь доверенность.
— Тем более нет.
Тогда он посмотрел на сына.
— Запри дверь.
Я повернула голову.
— Кирилл?
Муж не двигался несколько секунд.
Я до последнего надеялась, что он скажет отцу:
«Хватит».