Когда Герман Львович ударил меня о книжный шкаф, я на несколько секунд перестала слышать.
Перед глазами вспыхнул белый свет.
Ноги подогнулись.
Я сползла по стене на пол, чувствуя, как по затылку растекается горячая боль.
Муж стоял у запертой двери.
И ничего не делал.
А свёкор уже протягивал мне ручку.
— Подписывай.
3
Я посмотрела на него снизу вверх.
В тот момент я поняла две вещи.
Первая: из этого кабинета меня действительно могут не выпустить, пока я не поставлю подпись.
Вторая: Герман Львович совершенно забыл, что последние десять минут за ним наблюдают два огромных янтарных глаза.
С верхней полки книжного шкафа.
Но началось всё двумя днями раньше.
1. Один лист бумаги
В понедельник утром на моём столе лежал документ.
Обычный лист А4.
Я сначала решила, что секретарь принесла очередную банковскую выписку. Придвинула кружку кофе, взяла бумагу и уже собиралась пробежать её глазами.
Но первая же строка заставила меня остановиться.
«Доверенность на распоряжение банковскими счетами и заключение финансовых договоров».
Я перечитала заголовок.
Потом ещё раз.
В графе доверенного лица стояло имя моего свёкра:
Герман Львович Воронцов.
Внизу оставалось место для моей подписи.
— Прочитала?
Я подняла голову.
Свёкор стоял в дверях моего кабинета.
Шестьдесят два года. Дорогой костюм. Серебряные запонки. Тяжёлые часы, которые он любил демонстративно поправлять во время разговоров.
В компании его боялись практически все.
Кроме меня.
По крайней мере, до того утра я так думала.
— Подпиши, — сказал он. — Кирилл сейчас отвезёт в банк.
Кирилл был моим мужем.
— А зачем вам генеральная доверенность от меня?
Улыбка свёкра исчезла.
— Не генеральная. Техническая.
— Здесь написано «право распоряжения всеми банковскими счетами».
— Вероника, не начинай.
Меня звали Вероника Соколова. Последние четыре года я работала финансовым аналитиком в строительной компании семьи мужа.
И именно поэтому прекрасно понимала, что держу в руках.
— Я не имею права подписывать такой документ без решения учредителей.
Свёкор вздохнул.
Так взрослые иногда вздыхают, когда ребёнок задаёт слишком много вопросов.
— Кирилл!
Через несколько секунд в кабинет вошёл муж.
Он сразу отвёл глаза.
И вот это мне не понравилось больше самой доверенности.
— Кирилл, ты знаешь, что это?
— Ник, ну подпиши, пожалуйста.
— Я спросила другое.
Он нервно потёр шею.
— Папе надо решить вопрос с банком.
— Какой вопрос?
Тишина.
На шкафу что-то едва слышно зашуршало.
Там лежал Гром.
Мой мейн-кун.
Одиннадцать килограммов рыжей шерсти, мышц и абсолютного презрения к большей части человечества.
Я привезла его в офис временно, когда в квартире начали ремонт. Но Гром решил, что кабинет принадлежит ему, и переезжать обратно явно не собирался.
Сейчас он приподнял голову.
— Какой вопрос с банком? — повторила я.
Герман Львович ударил ладонью по столу.
— Счёт заблокировали! Довольна?
— Почему?
— Какая тебе разница?
— Огромная.
Я положила документ перед собой.
— Если это налоговая блокировка — одна ситуация. Если банковский мониторинг — другая. Если у компании просрочка по кредиту…
Свёкор резко замолчал.
И именно эта пауза выдала его.
Я медленно посмотрела на мужа.
— У компании просрочка по кредиту?
Кирилл продолжал смотреть в окно.
Внутри у меня что-то оборвалось.
— До обеда я ничего не подпишу, — сказала я. — Сначала посмотрю документы.
Свёкор шагнул ближе.
— Ты забыла, кто дал тебе работу?
— Нет.
— Кто твоему мужу зарплату платит?
— Тоже нет.
— Тогда подписывай.
— Нет.
Он несколько секунд смотрел мне в глаза.
Потом усмехнулся.
— Посмотрим.
И вышел.
Кирилл задержался.
— Ник…
— Сколько?
— Что?
— Сколько должна компания?
Муж побледнел.
Этого оказалось достаточно.
2. Деньги, которые были «семейными»
Я должна была насторожиться гораздо раньше.
Два месяца назад Герман Львович приехал к нам домой вечером воскресенья.
Привёз торт.
Коньяк.
Улыбался.
— Вероничка, выручай старика.
Компании срочно требовались деньги поставщикам.
У меня были накопления после продажи квартиры бабушки.
Чуть больше пяти миллионов рублей.
Свёкор попросил восемьсот тысяч.
На три недели.
— Верну первым же платежом от заказчика.
Кирилл потом обнял меня на кухне.
— Спасибо. Ты спасла компанию.
Три недели превратились в два месяца.
Когда я спросила о деньгах, свёкор искренне удивился.
— Какие ещё деньги?
Я решила, что ослышалась.
— Восемьсот тысяч, которые я перевела компании.
Он засмеялся.
— Вероника, мы одна семья. Ты что теперь будешь с мужа и его отца расписки собирать?
Через неделю Кирилл начал выбирать себе новый внедорожник.