Свёкор столкнул меня с лестницы. Муж запер дверь, а сын за ней считал до ста

— Я вчера считал до ста, — сказал он.

— Зачем?

— Папа сказал, чтобы мы сидели в комнате и подождали. Я подумал, что за сто он успеет привести тебя обратно. Потом ещё раз посчитал. Мам, я слышал, что ты его позвала.

Вера села рядом. От движения опять заболело плечо. Она дождалась, пока сможет говорить ровно.

— Сева, дедушка меня толкнул. Мне помогла Нина Андреевна. Ты мог испугаться. И ты можешь спросить меня обо всём, что хочешь знать.

Мальчик помолчал.

— А если мы вернёмся, дедушка будет дома?

Вера давно привыкла успокаивать детей быстрым «всё хорошо». Сейчас она посмотрела на сына и сказала:

— Пока поживём у Таи. Я займусь тем, чтобы мы могли вернуться домой и спокойно там жить.

Из соседней комнаты выглянула Лида. В руке она держала свой рисунок со столом.

— Его ещё можно поставить у окна?

— Можно, — ответила Вера. — Подберём лампу, как на рисунке.


Утром Роман прислал десяток сообщений. Первое было про лекарства. Второе — про то, что отец всю ночь не спал. В третьем он спрашивал, можно ли купить Лиде клубничный йогурт, как будто от неё по-прежнему зависело, что будет лежать у них в холодильнике. Последнее сообщение гласило: «Скажи, что сделать, чтобы вы вернулись».

Вера ответила: «Мы с тобой разводимся. Тебе и отцу нужно найти другое жильё. О детях поговорим отдельно».

Роман приехал к Тае с пакетом из пекарни. Он купил те самые булочки с маком, которые они когда-то ели, сидя на полу в ещё пустой квартире. У них был один стул на двоих, и Вера уступила его коробке с посудой. В тот день Роман снял с её волос крошку и пообещал, что, когда они состарятся, каждое воскресенье будет ходить за этими булочками. Вера вдруг вспомнила, что по воскресеньям пекарня закрыта. Тогда они оба над этим смеялись.

— Папа говорит, что ты оступилась, — произнёс Роман теперь.

Вера оставила пакет лежать между ними на лестничной площадке.

— А ты что говоришь?

Он посмотрел на неё. На секунду ей показалось, что сейчас он ответит. И Роман действительно открыл рот, но сказал совсем другое:

— Ты хоть представляешь, что с ним будет, если ему придётся оттуда уйти?

— Представляю, что будет с Севой, если ему придётся туда вернуться.

Из-за двери донёсся смех Лиды. Роман повернул голову, будто собирался окликнуть её, и передумал. Вера отдала ему пакет. Когда он спускался, бумага шуршала о перила.

Юрист Инга Михайловна помогла Вере собрать документы и направить требования о выезде. Вера подала на развод. Нина Андреевна согласилась рассказать, в каком состоянии нашла её и что слышала из подъезда. За документами в квартиру Вера пришла вместе с Таей. Геннадий Петрович тогда впервые заговорил с ней тихо.

— Ну где ты видела, чтобы из-за одного вечера рушили семью?

Вера достала из ящика папку с бабушкиными бумагами. Под ней оказался конверт с деньгами, где бабушка когда-то написала «на непредвиденное». Денег давно не было. Вера хранила конверт из-за почерка.

— Снимите, пожалуйста, руку с ящика, — сказала она.

Он убрал руку. Вера забрала конверт вместе с документами.

Самым тяжёлым оказалось ожидание. В выписке значилась дата. В повестках были даты. А сколько продлится жизнь на раскладном диване у сестры, никто Вере сказать не мог. Сева носил с собой ключ от квартиры в боковом кармане рюкзака. Лида сначала спрашивала о своём столе каждый день, потом перестала. Однажды Вера увидела, что дочка перевернула рисунок и на чистой стороне рисует Таин балкон. Вера пошла в магазин, купила рамку и вставила рисунок так, чтобы его можно было переворачивать.


К тому времени, когда суд рассматривал жилищный спор, развод уже состоялся. Геннадий Петрович пришёл с папкой квитанций и бумагой о регистрации. Он принёс даже чек за новый замок, который когда-то купил для входной двери. Вера узнала дату: в тот день Лида впервые осталась в школе на продлёнке. Она вернулась домой с бумажной короной и попросила деда открыть ей дверь, потому что у неё были заняты руки.

Судья просмотрела бумаги и спросила Романа, на каких условиях его отец поселился в квартире.

— До весны, — ответил он машинально.

Геннадий Петрович повернулся к сыну.

— До какой ещё весны?

Роман поднял глаза.

— До той, пап. Четыре года назад.

Вера выдохнула. За всё это время это был первый случай, когда Роман при отце произнёс вслух то, о чём они когда-то договорились.

Суд удовлетворил требование Веры о выселении. Когда решение вступило в силу, Роман нашёл съёмную квартиру. В день, назначенный для выезда, за коробками приехал фургон. Геннадий Петрович вынес последним тот самый шкаф из прихожей. На стене под ним обнаружились карандашные чёрточки: здесь бабушка когда-то отмечала рост Веры. Самая верхняя была подписана: «Вера, двенадцать». Она провела по ней пальцем и попросила мастера, который придёт красить стены, оставить этот угол как есть.

Роман положил ключи на тумбочку.

— Тогда, на лестнице, я слышал, что ты меня позвала.

Вера посмотрела на него.

— Спасибо, что сказал это вслух.

5