Свёкор столкнул меня с лестницы. Муж запер дверь, а сын за ней считал до ста

Он подождал ещё секунду, подхватил сумку и ушёл. Спустя несколько месяцев по субботам он стал забирать детей на прогулку. Однажды вернулся с ними раньше обычного. Сева промочил ноги, и Роман, пока сын переобувался, сказал в прихожей:

— Я должен был спуститься к тебе и остаться рядом. Мне жаль, Вера.

— Мне тоже жаль, — ответила она.

Это была правда. Жаль тех воскресных булочек, одного стула на двоих и того человека, которого она столько лет ждала на лестнице. Когда Сева вышел в сухих носках, Вера спросила, куда они собираются в следующий раз. Он объяснил, что в парке наконец открыли дальний мост. Роман застегнул ему куртку, и они вдвоём принялись рассказывать, какая там широкая река.


Весной у окна появился Лидин стол. Лампу выбрали жёлтую, как на рисунке. Сева иногда садился за этот стол первым, и тогда они спорили. Дверь в бывшую комнату Геннадия Петровича весь день стояла открытой. У стены там снова стояли бабушкины книги, а в кресле спала кошка, которую Лида принесла со двора в пустой коробке из-под лампы.

Первый пирог на новой кухонной скатерти испекли для Нины Андреевны. Сева вызвался отнести ей кусок. Вера уже хотела попросить его подождать, чтобы пойти вместе, когда он сам распахнул дверь и крикнул через плечо:

— Мам, я сейчас!

Она пошла за ним с двумя чашками. На площадке Сева задержался и протянул ей свободную руку. Вера подумала, что он вспомнил тот вечер. А он кивнул на чашки:

— Давай одну мне. У тебя и так руки заняты.

Нина Андреевна открыла дверь ещё до звонка. Из квартиры пахло чаем и печёными яблоками. Лида в домашних тапочках выбежала следом и закричала с верхней ступеньки, чтобы ей тоже оставили кусок.

Сева засмеялся. Вера услышала, как его смех прокатился по всему подъезду. А их дверь наверху так и осталась открытой, и из прихожей на лестницу ложилась широкая полоса света.

5