Первое, что сказала моя свекровь, когда по моему платью потекло шампанское:
— Осторожно, скатерть!
Именно тогда Денис наконец отодвинул стул. За десять минут до этого я просила его увезти меня домой. Он обещал, что мне нечего бояться.
Я подождала, пока он подойдёт с салфетками, и сказала:
— Я ведь успела тебя предупредить.
Он замер с протянутой рукой. За его спиной фотограф медленно опустил камеру.
А я вдруг вспомнила другой снимок, сделанный на той же неделе.
Свекровь разослала его родне с подписью «Все свои». На фотографии были Денис, его отец, двоюродные сёстры, соседка с верхнего этажа и моё левое плечо.
3
Денис нашёл в телефоне исходный кадр. На нём я стояла рядом с ним и держала за руку его маленькую племянницу.
— Мам, зачем ты обрезала Полину? — написал он.
Ответ пришёл сразу: «Так лучше смотрится».
Он показал мне переписку, будто на этом всё закончилось, и спросил, разогревать ли ужин.
Я сказала, что сама разогрею. За четыре месяца брака я научилась делать много вещей сама, особенно когда он был рядом.
Мы жили в квартире его родителей. Денис работал сметчиком у отца. Даже когда мы собирались вдвоём в кино, Денис сначала проверял, не обещал ли кому-нибудь приехать на воскресный обед. Однажды я отказалась мыть у свекрови окна, потому что в ателье ждала клиентка. Тамара Львовна прислала Денису фотографию квитанции за квартиру, а он спросил, нельзя ли перенести примерку.
Я перенесла. Клиентка пришла в понедельник с ребёнком, которого ей пришлось забрать с продлёнки раньше времени. Пока я подкалывала подол, мальчик уснул на стуле в куртке. Глядя на него, я впервые подумала, сколько людей вынуждены подстраиваться под женщину, с которой даже не знакомы.
Через неделю я принесла Тамаре Львовне яблочный пирог. Она приподняла полотенце, посмотрела на неровный край и убрала форму на кухню.
— У нас гости. Я заказала десерт.
За столом Аркадий Семёнович спросил, кем работает мой отец.
— Поваром, — ответила я.
— У каждой семьи свои возможности, — сказал он, поворачиваясь к Денису. — Мы-то рассчитывали, что ты найдёшь себе ровню.
Вечером муж съел два куска моего пирога. Когда я спросила, почему за столом он промолчал, Денис сказал, что отец за ужином устал и наговорил лишнего.
Последний кусок я отвезла папе. Он отломил вилкой тот самый неровный край.
— Тебя саму они хоть угостили чем-нибудь?
Я рассмеялась и заплакала почти одновременно. Папа подвинул ко мне вторую вилку. Так мы и доели пирог прямо из формы.
На шестидесятилетие Аркадия Семёновича забронировали зал на двадцать четыре человека. Название ресторана Денис прочёл мне с экрана телефона, пока я у кухонного стола выкраивала рукав.
— «Маяк». Полин, это же твоего отца ресторан.
Папа открыл «Маяк» почти двадцать лет назад. Первое меню он написал от руки. Я помнила, как он отнёс его в копировальный салон, а потом полвечера вычёркивал в тиражированных листах блюдо, на которое поставщик не привёз рыбу. Теперь в ресторане было два зала, а папа всё так же выходил на кухню в часы, когда заказов было больше всего.
— Маме сказать? — спросил Денис.
Я посмотрела на разложенную ткань. Из неё я шила себе платье на юбилей.
— Она столько раз спрашивала, кем он работает. Если сейчас скажешь, она весь вечер будет со мной мила. А я буду знать почему.
За день до праздника папа узнал от меня, чьё имя стоит в брони. Он спросил, нужно ли его присутствие.
— Я справлюсь. Побудь на кухне, ладно?
— Хорошо, — сказал он. — Если захочешь уйти пораньше, моя дверь рядом с гардеробом.
На юбилее моего мужа посадили справа от отца, а меня — у прохода, где официанты меняли приборы. Тамара Львовна сунула мне свёрток с лентами и отправила в коридор перевязать коробки для гостей.
За приоткрытой дверью подсобки я услышала голос свёкра.
— Обольём нашу бедную родственницу шампанским. Она в белом, на фото всё будет видно.
— Только подальше от моей сумки, — ответила Тамара Львовна.
Кто-то засмеялся. Я так крепко сжала катушку с лентой, что картон смялся у меня в ладони.
Я нашла Дениса возле окна. Сказала, что слышала, и попросила уехать вместе. Он пошёл к отцу. Я успела надеть пальто, прежде чем он вернулся.
— Это конкурс. Папа сказал, ты просто услышала половину разговора. Дождёмся его тоста и уйдём. Я обещаю.
Я могла уйти одна. Помню, как держалась за пуговицу пальто и думала, что через пять минут мы сядем в машину и сможем об этом поговорить. Мне хотелось, чтобы мы хотя бы однажды ушли вместе, потому что я попросила.
Я снова отдала пальто гардеробщице.
Перед горячим свекровь вызвала меня к столу. В коробке, которую она держала перед собой, лежал фартук с вышитой надписью «Главная помощница».
— Полина у нас из семьи поваров. Сейчас проверим, умеет ли она подавать шампанское.
Я закрыла коробку. Свёкор уже стоял рядом. Он вылил мне на плечо почти полный бокал. Свекровь плеснула остатками из своего, а потом велела мне беречь скатерть.
