— Если хотите, мы оплатим свадьбу, — сказала Лидия Борисовна. — Только список гостей я составлю сама. Вам ведь всё равно особо некого приглашать?
Она произнесла это с улыбкой и подвинула ко мне папку с образцами приглашений. На первой карточке золотыми буквами уже были напечатаны наши имена. Моё — рядом с именем её сына. И ни один из нас ещё не соглашался ни на этот зал, ни на эту дату.
Я погладила пальцем край карточки. Под ногтем осталась тонкая полоска воска. Я заметила её ещё в машине и могла бы убрать. В тот вечер я вообще многое могла бы сделать иначе. Переодеться, например. В багажнике лежало синее платье, которое я купила специально для знакомства с родителями Антона. Но, закрыв мастерскую, я посмотрела на себя в зеркале заднего вида и поняла, что больше всего мне хочется прийти такой, какой Антон видел меня почти каждый день.
В хлопковом платье в мелкий цветок. С волосами, собранными карандашом. С руками человека, который только что закончил работу и очень хотел успеть к ужину.
— Вы, наверное, удивились, что я пришла в рабочем, — сказала я.
Лидия Борисовна поправила нож у своей тарелки.
— Честно? Антон говорил, что у тебя свой вкус. Я представляла себе что-то другое.
Антон потянулся к моему бокалу и налил воды. Он всегда что-нибудь делал руками, когда боялся заговорить. На первом свидании так тщательно складывал бумажную салфетку, что соорудил из неё лодку. Я тогда подумала, что это мило.
3
В этот раз мне хотелось, чтобы он просто посмотрел на меня и сказал вслух то, что сказал утром на кухне.
«Если мама опять заговорит о ресторане, я ей отвечу. Решение за нами».
За столом сидели ещё четверо. Виктор Андреевич, отец Антона, разрезал мясо с таким вниманием, словно это требовало всей его сосредоточенности. Семейная подруга Вера перебирала образцы приглашений. Борис, деловой партнёр хозяйки, слушал с любопытством. Рядом со мной сидела моя подруга и совладелица мастерской Катя. Лидия Борисовна сама предложила привести «кого-нибудь со своей стороны». Судя по её лицу, она рассчитывала, что за столом появится моя мама и разговор можно будет сразу перевести на то, какая семья за что платит.
— А ваши родители в городе? — спросила Вера.
— Мама живёт в небольшом городе у реки. Папы давно нет.
— Там, наверное, трудно с работой?
— Мама до сих пор шьёт на заказ. У неё запись на месяц вперёд.
Вера улыбнулась и хотела что-то сказать, но Лидия Борисовна уже взяла меня за запястье.
— Господи, Соня, ты же вся в царапинах. Антон говорил, ты стулья перекрашиваешь. Есть же перчатки.
— Есть. А когда подбираешь тонкий шпон, всё приходится проверять пальцами.
Она отпустила мою руку и перевела взгляд на Катю.
— Вы вместе работаете?
— Вместе, — ответила Катя. — Соня отвечает за самые сложные заказы.
— Хорошо, когда есть занятие для души. Я вот раньше лепила из глины. Пока агентство не стало отнимать всё время.
Катя приподняла бровь. Я чуть заметно качнула головой. Мне хотелось дослушать.
В первый раз я встретила Антона на ярмарке, куда мы привезли несколько вещей из мастерской. Он подошёл к комоду с крошечным прожогом на столешнице и спросил, почему мы его оставили. Я объяснила, что прежняя хозяйка сама попросила сохранить след. В детстве её брат уронил туда бенгальский огонь, и ей нравилось вспоминать, как они вдвоём дули на дымящуюся точку, пока родители разговаривали в соседней комнате.
Антон тогда купил у нас маленький табурет для прихожей. На следующий день вернулся за вторым, хотя второго у нас не было. Потом признался, что придумал его по дороге, потому что постеснялся попросить мой номер.
Всё это я вспомнила, когда Лидия Борисовна вынула из папки ещё один лист.
— И сразу про квартиру, — сказала она. — Я дам вам пожить в своей. Первый год, конечно, бесплатно. Антон у нас всегда знал, что может на меня рассчитывать.
— Мы уже нашли квартиру, — сказала я.
— На что вы её нашли, милая?
Вопрос прозвучал так буднично, что я сначала даже не поняла, почему Борис опустил глаза.
— На наши деньги, — ответила я.
Под столом колено Антона коснулось моего. На секунду я обрадовалась, решив, что сейчас он заговорит. Он взял вилку и принялся поправлять гарнир на тарелке.
Именно тогда я впервые по-настоящему представила, как будет выглядеть наша жизнь через десять лет. Сколько важных вещей мы успеем решить вдвоём, прежде чем кто-нибудь раскроет папку и объявит совсем другое решение? И сколько раз он потом скажет мне в машине, что надо было возразить?
— Вы только посмотрите, что сейчас стоит ручная работа, — продолжала Лидия Борисовна. — С моим бабушкиным столом вышла целая история. Двести шестьдесят тысяч. За столешницу и четыре ножки.
Катя замерла с вилкой на полпути ко рту.
У нас за прошлую зиму было два заказа на эту сумму. Один — пара шкафов из ореха. Второй — большой стол из морёного дуба. За ним приезжал водитель. Имя заказчицы значилось в документах, а все звонки принимал наш администратор. Под лаком, на внутренней стороне царги, я нашла три буквы, выведенные остриём. До сих пор помнила их, потому что попросила ребят не трогать это место.