— Я тебя ненавижу! Ты разрушила нашу семью!
— Нет, Раиса Петровна. Я просто хочу жить без унижений.
Она оглянулась на сына.
— Андрей, ты слышишь?!
Но тот снова молчал.
И вдруг свекровь схватила вазу с полки серванта.
— Тогда получай!
Я увидела, как тяжёлый хрусталь летит прямо на меня.
Успела отшатнуться.
Ваза ударилась о батарею.
Раздался страшный грохот.
Свекровь вскрикнула и схватилась за лицо.
Между её пальцами появилась кровь.
— Господи! Мама! — закричал Андрей.
Я уже набирала номер скорой помощи.
А Раиса Петровна, сидя в кресле, повторяла:
— Это она… Это всё она…
В больнице врачи несколько часов боролись за её зрение.
Операция прошла успешно в том смысле, что глаз удалось сохранить. Но видел он пока только темноту.
Когда приехала Маргарита, первым делом она бросилась к брату:
— Что случилось?!
— Разбилась ваза, — пробормотал Андрей.
— Какая ваза?
— Мамина.
Золовка повернулась ко мне.
— Мама сказала, что ты бросила в неё вазу!
— Это неправда. Она бросила её в меня.
Маргарита рассмеялась от возмущения.
— Семидесятипятилетняя женщина бросила в тебя тяжёлую вазу? Ты сама-то веришь в эту чушь?
Я посмотрела на мужа.
— Андрей, расскажи, что произошло.
Он опустил голову.
— Сейчас не время выяснять отношения.
— Ты всё видел.
— Лена, мама в больнице!
В этот момент мне стало страшнее, чем тогда, когда в меня летела ваза.
Потому что я поняла: человек, с которым прожила почти двадцать лет, готов промолчать, даже когда меня обвиняют в том, чего я не делала.
Через несколько дней врач сообщил, что Раисе Петровне понадобится ещё одна операция.
Бесплатно её могли провести через несколько месяцев, а в частной клинике — уже через две недели.
Стоимость составляла двести шестьдесят тысяч рублей.
— Мы не можем ждать! — воскликнула Маргарита.
— Тогда решайте вопрос с частной клиникой, — ответил врач.
Когда свекровь узнала цену, она неожиданно произнесла:
— Заплатит Елена.
Я даже не сразу поняла, что услышала.
— Простите?
— Ты меня покалечила. Ты и будешь платить!
— Но я ничего вам не делала!
Раиса Петровна повысила голос:
— Снимешь деньги со своего вклада! Андрей говорил, у тебя накопления есть!
Я медленно повернулась к мужу.
Он побледнел.
— Лен, я просто упомянул, что мы откладываем…
На том вкладе лежали деньги, которые я собирала много лет.
Отказывалась от отпусков, дорогой одежды, подарков самой себе.
Каждый месяц откладывала понемногу, мечтая однажды купить собственное жильё.
И теперь свекровь собиралась забрать эти деньги за то, что сама бросила в меня вазу.
— Нет, — ответила я.
— Что значит нет?! — вскрикнула Маргарита.
— Именно то, что вы услышали.
— Значит, пусть мама остаётся слепой?!
— Есть бесплатная операция. И есть её взрослые дети. Я не стану оплачивать чужую агрессию.
Всю дорогу домой Андрей молчал.
А вечером попросил:
— Лен, найди мамины документы. Они в синей папке, в серванте. Врачу нужны выписки.
Я невольно усмехнулась.
Девятнадцать лет мне запрещали прикасаться к этому серванту.
А теперь вдруг разрешили.
Именно там меня ждал главный сюрприз.
Синяя папка лежала под аккуратной стопкой старых скатертей.
Я нашла медицинские выписки, страховые документы.
А затем заметила плотный конверт.
Из него выглядывал лист с печатью.
Я случайно прочитала первые слова:
«Договор дарения недвижимого имущества».
Сердце почему-то забилось быстрее.
Я вынула документ.
Даритель: Раиса Петровна.
Одаряемая: Маргарита Андреевна.
Предмет дарения: трёхкомнатная квартира.
Адрес был наш.
Дата — пять лет назад.
Следом лежала выписка из реестра недвижимости.
Единственная собственница квартиры — Маргарита.
Я несколько минут сидела на краю дивана, не в силах поверить.
Все эти годы свекровь повторяла:
«Мой дом! Моя квартира! Мои правила!»
Но квартира давно принадлежала её дочери.
А Андрей ничего об этом не знал.
Я отнесла документы на кухню.
— Андрей, посмотри.
Он пробежал глазами первую страницу.
Затем вторую.
— Не может быть…
— Может. Твоя мать подарила квартиру Маргарите пять лет назад.
Он побледнел.
— Но мама обещала, что после неё она достанется нам с сестрой поровну…
— Ты ведь отказался от своей доли при приватизации?
— Да. Мама сказала, что так проще.
Я посмотрела на него.
— Андрей, мы оплатили новые окна. Отремонтировали ванную. Купили дорогую кухню. Ты вложил в эту квартиру почти все свои премии.
Он молчал.
— А теперь от меня требуют ещё двести шестьдесят тысяч на операцию женщины, которая пыталась ударить меня вазой.
Муж сжал бумаги.
— Это всё равно моя мать.
Я впервые не стала спорить.
Потому что поняла: никакие документы не помогут человеку, который боится признать очевидное.
После выписки свекровь превратила нашу жизнь в бесконечную череду приказов.
— Елена, принеси воды!
— Елена, где мои капли?!