— Елена, почему ты так громко ходишь?!
При этом она продолжала рассказывать всем знакомым, что я лишила её зрения.
Маргарита появлялась по выходным, приносила матери пару фруктов, раздавала указания и уезжала.
Однажды она пришла с блокнотом.
— Значит, так. Я записала маму в частную клинику. Половину суммы надо внести заранее. Елена, деньги переведёшь завтра.
— Нет.
— Что значит нет?
— Я уже отвечала.
— Тогда возьмёшь отпуск за свой счёт и будешь ухаживать за мамой.
— Не буду.
Маргарита вскочила.
— Ты совсем совесть потеряла?!
— Нет. Я просто больше не собираюсь жертвовать собой.
— Мамочка, ты слышишь?!
Свекровь ударила ладонью по креслу.
— Вон из моего дома!
Я посмотрела на них обеих.
— Хорошо.
Маргарита замолчала.
Она явно не ожидала такого ответа.
— В четверг устроим семейный разговор, — заявила она наконец. — Приходи с деньгами.
— В четверг я действительно приду, — ответила я.
Но ничего не сказала о том, что собираюсь принести вместо денег.
В тот вечер я позвонила дочери.
Кристина училась в другом городе и уже слышала семейную версию событий.
— Мам, тётя Рита написала, что ты толкнула бабушку и разбила вазу.
— Это ложь.
— Я знаю.
Я замолчала.
— Знаешь?
— Мам, я ведь тоже там жила. Помнишь, как бабушка швырнула в меня тапок, когда я закрыла дверь своей комнаты?
Я закрыла глаза.
Помнила.
Тогда Андрей сказал дочери, что бабушка просто перенервничала.
— Папа опять молчит? — спросила Кристина.
— Да.
— Мам, а ты уйдёшь?
— Я сняла квартиру.
— Тогда уходи. Пожалуйста.
— А папа?
Кристина вздохнула.
— Ему придётся самому решить, кем он хочет быть: взрослым человеком или вечным маленьким мальчиком.
Эти слова моей девятнадцатилетней дочери оказались мудрее всего, что я слышала от мужа за последние годы.
В четверг ровно в семь вечера я вошла в гостиную.
У двери стоял мой чемодан.
Свекровь сидела в кресле с тёмными очками. Маргарита расположилась за столом. Андрей снова занял привычное место на диване.
— Ну что, деньги принесла? — спросила золовка.
— Нет.
— Тогда зачем пришла?
— Чтобы закончить этот разговор раз и навсегда.
Я положила на стол прозрачную папку.
— Здесь документы на бесплатную операцию. Направление уже оформлено. Врач подтвердил, что операция плановая и может быть проведена по квоте.
— Мне не нужны твои бумажки! — закричала свекровь. — Я хочу лечиться сейчас!
— Это ваше право. Но платить за это я не обязана.
Маргарита презрительно усмехнулась.
— Хорошо устроилась. Живёт в маминой квартире и ещё условия ставит!
Я достала второй документ.
— В маминой?
Маргарита резко побледнела.
— Что это?
— Договор дарения. Пять лет назад Раиса Петровна подарила квартиру тебе.
В комнате стало так тихо, что было слышно тиканье часов.
— Мама… — Андрей поднялся с дивана. — Это правда?
Раиса Петровна поджала губы.
— Ну подарила. И что?
— Ты обещала, что квартира будет нашей с Ритой поровну!
— Маргарита одна! Ей труднее! А ты мужчина, сам себе заработаешь!
Андрей опустил голову.
Мне почти стало его жалко.
Девятнадцать лет он старался быть хорошим сыном, боялся обидеть мать, отдавал ей деньги и время.
А в ответ получил только обещания.
Я повернулась к Маргарите.
— Получается, квартира твоя. Тогда и вопрос с дорогой операцией матери можешь решать ты.
— У меня нет свободных денег!
— У меня тоже нет лишних денег.
— Ты обязана! — закричала она.
— Нет. Я никому из вас больше ничего не должна.
Свекровь тяжело задышала.
— Вон отсюда, неблагодарная!
Я поднялась.
— Я ухожу. Сегодня.
Андрей вскочил.
— Лена, подожди!
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Андрей. Теперь слушай ты. Я не прошу тебя выбирать между матерью и женой. Я прошу выбрать между правдой и ложью.
Он молчал.
— Кто бросил вазу?
Свекровь резко повернула голову.
— Андрей! Не смей!
Я продолжала смотреть на мужа.
— Ты видел всё. Скажи правду хотя бы один раз за девятнадцать лет.
Прошла одна секунда.
Потом вторая.
Наконец Андрей поднял голову.
— Мама бросила вазу.
Маргарита застыла.
— Что?!
— Я всё видел, — повторил он. — Лена стояла возле окна. Мама взяла вазу с серванта и бросила в неё. Ваза ударилась о батарею, и осколок попал маме в глаз.
Свекровь вскрикнула.
— Предатель!
Но Андрей неожиданно выпрямился.
— Нет, мама. Предателем я был, когда молчал, пока ты обвиняла мою жену.
Мне хотелось плакать.
Не от счастья.
От того, что я ждала этих простых слов почти три недели.
А может быть, всю нашу совместную жизнь.
— И ещё одно, — произнёс Андрей. — Мы переезжаем.
Раиса Петровна попыталась подняться.
— Ты бросаешь слепую мать?!
— Нет. Я буду возить тебя к врачу. Помогу оформить всё необходимое. Но жить отдельно — не значит бросить.
Он повернулся к сестре.
— А ты наконец займёшься мамой. Не только когда нужно забрать еду или обсудить ремонт.