— Я тебя ненавижу! Слышишь? Ненавижу! — закричала свекровь и схватила тяжёлую хрустальную вазу.
Через секунду она полетела прямо мне в голову.
Я успела отскочить лишь чудом.
Раздался оглушительный звон. Тысячи сверкающих осколков разлетелись по гостиной. Один из них попал свекрови в глаз.
Она закричала.
Муж бросился к ней, а я потянулась за телефоном, чтобы вызвать скорую.
Тогда я ещё не знала, что через несколько дней меня обвинят в страшном преступлении, потребуют огромную сумму денег и попытаются разрушить мою жизнь.
Но самое невероятное откроется позже — благодаря старой папке, спрятанной в серванте.
3
Именно она перевернёт всё с ног на голову.
Меня зовут Елена. Мне сорок шесть лет, и девятнадцать из них я прожила в доме женщины, которая с первого дня нашего знакомства считала меня недостойной своего сына.
Мою свекровь звали Раиса Петровна.
Она любила повторять:
— В моём доме всё будет так, как я сказала!
И это касалось абсолютно всего.
Когда мне вставать, что готовить, сколько тратить на продукты, когда стирать бельё и даже имею ли я право закрыть дверь собственной спальни.
Муж, Андрей, всегда находил одно объяснение:
— Леночка, потерпи. Мама пожилой человек. У неё непростой характер.
Сначала я терпела ради любви.
Потом ради дочери.
А когда наша Кристина выросла и уехала учиться, вдруг поняла, что больше не могу объяснить самой себе, ради чего продолжаю терпеть.
В тот воскресный день всё началось с обычного семейного обеда.
В гости приехала золовка Маргарита — любимая дочь Раисы Петровны.
Она работала мастером по маникюру, любила дорогие вещи и считала, что окружающие обязаны помогать ей просто потому, что она слишком занята.
— Мамочка, я тут придумала! — заявила она, рассматривая стены гостиной. — Надо убрать перегородку между кухней и залом. Получится шикарное пространство!
— Конечно, доченька. Ты у меня всегда умницей была!
Я поставила на стол тарелку с горячими котлетами.
— Эта стена несущая. Её нельзя просто снести.
Свекровь повернула ко мне голову.
— Елена, тебя разве кто-то спрашивал?
Я промолчала.
— Вот именно. Иди лучше салат принеси.
Андрей сидел за столом и листал новости в телефоне.
Когда обед закончился, Маргарита принялась складывать оставшиеся котлеты в контейнеры.
— Я всё заберу. Мне завтра готовить некогда.
— Рита, оставь хотя бы несколько штук, — попросила я. — Андрею завтра на работу.
Золовка удивлённо подняла брови.
— Тебе что, жалко?
— Нет. Но я готовила на всю семью, а не только для тебя.
Свекровь немедленно вмешалась:
— Андрей, посмотри на свою жену! Родной сестре еды пожалела!
Муж тяжело вздохнул.
— Лен, ну зачем ты начинаешь? Я в столовой поем.
И в этот момент я окончательно поняла: если я сама не изменю свою жизнь, здесь ничего не изменится никогда.
Вечером я дождалась, пока Андрей выключит телевизор.
— Я сняла квартиру, — сказала я.
Он застыл.
— Какую квартиру?
— Двухкомнатную. На улице Садовой. Светлую, с балконом. С первого числа можем въезжать.
— Ты шутишь?
— Нет. Задаток уже внесён.
Муж вскочил с кровати.
— Лена, а мама?!
— А что мама?
— Она останется одна!
— У неё есть Маргарита.
— Ты же знаешь, какая Рита. У неё своя жизнь.
Я посмотрела ему в глаза.
— Андрей, а у нас когда-нибудь будет своя жизнь?
Он молчал.
— Ты обещал мне переехать после Нового года. Помнишь?
— Конечно.
— Только обещал ты это три года назад. Потом два года назад. Потом прошлой зимой.
Он опустился на кровать.
— Я поговорю с мамой.
— У тебя десять дней.
— Не дави на меня, пожалуйста.
Я ничего не ответила.
За дверью послышались осторожные шаги.
Раиса Петровна, как обычно, подслушивала.
На следующий вечер, вернувшись с работы, я обнаружила договор аренды на столе в гостиной.
Свекровь сидела рядом в нарядной кофточке. Андрей устроился на диване.
— Объясни мне, что это такое! — потребовала Раиса Петровна.
Я посмотрела на документ.
Утром он лежал в моём бельевом ящике.
— Вы копались в моих вещах?
— В моём доме нет твоих вещей! Всё, что здесь находится, принадлежит мне!
— Мы переезжаем, — спокойно ответила я.
Свекровь резко повернулась к сыну.
— Андрей?!
Он отвёл взгляд.
— Мам, Лена просто рассматривает варианты…
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Нет, Андрей. Я ничего не рассматриваю. Я уже подписала договор.
Раиса Петровна медленно поднялась.
— Значит, решила украсть у меня сына?
— Ваш сын не вещь, которую можно украсть.
— Ах ты неблагодарная! Я тебя девятнадцать лет под своей крышей терпела!
— И каждый день напоминали мне об этом.
Она схватила договор.
— Никуда вы не поедете!
Бумага затрещала в её руках.
Через несколько секунд на полу лежали мелкие клочки.
Я глубоко вдохнула.
— Можете рвать. У хозяйки квартиры есть второй экземпляр.
Свекровь побагровела.