Павел положил вилку.
— Мам, балкон мы ремонтировали два года назад.
— Уже старый.
— Теплицу я сам починю.
— Мне нужна нормальная.
— А зубы?
Свекровь отвела глаза.
Зубные импланты мы оплатили ей прошлой зимой.
Полностью.
— При чём здесь зубы?
— При том, что это тоже были наши деньги.
— Ну и что? Родной матери жалко?
И вот эта фраза меня задела.
Не потому, что мне было жалко.
Наоборот.
Мы много лет помогали ей добровольно.
Когда сломался холодильник — купили новый.
Когда потекла крыша — оплатили ремонт.
Когда понадобились зубы — оплатили лечение.
Когда она захотела в санаторий — оплатили поездку.
Мы никогда ничего не требовали назад.
Но добровольная помощь вдруг превратилась для неё в обязанность.
А благодарность — в требование.
Я встала.
— Моя премия пойдёт на наш отпуск.
— Что?!
— Мы с Павлом четыре года никуда нормально не ездили.
— А мать?!
— А мать взрослый человек с пенсией, квартирой и дачей.
Свекровь вскочила.
— Вот ты какая!
— Какая?
— Жадная!
Павел тоже поднялся.
— Мам, хватит.
— А ты молчи!
— Нет. Теперь ты послушай. Мы помогаем тебе постоянно. Но распоряжаться нашими зарплатами ты не будешь.
Мы уехали.
Всю дорогу Павел молчал.
Потом сказал:
— Я отключу телефон на неделю.
— Не надо.
— Она не успокоится.
— Знаю.
— Тогда что?
Я посмотрела в окно.
И в этот момент мне пришла идея.
— Она хочет прозрачности?
— Очень.
— Значит, получит.
На следующей неделе мы сели вечером за ноутбуком.
Открыли банковские приложения.
Подняли старые переводы.
Нашли электронные чеки.
Квитанции.
Договоры.
Фотографии.
Чем дольше мы считали, тем тише становился Павел.
— Сто двадцать тысяч за крышу…
— Да.
— Семьдесят восемь за юбилей…
— Да.
— Холодильник…
— Сорок четыре.
— Зубы…
— Девяносто восемь.
Павел откинулся на спинку стула.
— Марин…
— Что?
— Мы сколько ей дали за последние годы?
Я повернула к нему экран.
Он долго смотрел на итоговую сумму.
— Ничего себе.
— А ты говорил, что моя идея глупая.
— Беру свои слова назад.
Я купила толстую красную папку.
И аккуратно сложила туда документы.
Удобный момент появился через неделю.
Мы отмечали годовщину свадьбы дяди Виктора и тёти Ольги в ресторане.
Собралась почти вся родня.
Светлана Петровна пришла одной из первых.
И принесла с собой синий блокнот.
Я увидела его возле её тарелки и поняла:
вечер будет интересным.
После горячего свекровь постучала ложкой по бокалу.
— Можно минуту внимания?
Дядя Виктор устало прикрыл глаза.
— Света, сегодня праздник.
— Именно поэтому нужно говорить о семье.
Она встала.
— Семья — это честность. Семья — это помощь. Семья — это когда никто ничего не скрывает.
Галина Ивановна важно закивала.
Я сидела спокойно.
— К сожалению, некоторые люди считают иначе.
Свекровь посмотрела прямо на меня.
— Они получают большие премии, но отказываются помогать пожилой матери.
За столом стало тихо.
Павел хотел подняться.
Я незаметно коснулась его руки.
Не сейчас.
— Марина, — продолжила Светлана Петровна. — Я при всей семье прошу тебя наконец сказать, сколько ты получила.
Я улыбнулась.
— Хорошо.
Кажется, такого ответа она не ожидала.
— Что?
— Я согласна.
По столу прокатился шёпот.
Я поставила сумку на колени.
— Вы совершенно правы, Светлана Петровна. В семье должна быть финансовая прозрачность.
Свекровь расправила плечи.
Галина Ивановна засияла.
Я достала красную папку.
Улыбка свекрови исчезла.
— Поэтому я подготовилась.
— Что это?
— Наш семейный аудит.
Павел опустил голову, скрывая улыбку.
Я открыла папку.
— Начнём с крыши на вашей даче. Ремонт — сто двадцать тысяч рублей. Платили мы.
Положила чек на стол.
— Дальше. Ваш шестидесятилетний юбилей. Ресторан, фотограф, продукты домой — семьдесят восемь тысяч.
Второй документ.
— Холодильник — сорок четыре тысячи.
Третий.
— Лечение зубов — девяносто восемь тысяч.
Четвёртый.
Светлана Петровна уже не выглядела председателем семейной финансовой комиссии.
— Марина, зачем устраивать цирк?
— Подождите. Вы же хотели цифры.
Кто-то тихо хмыкнул.
— Следующий пункт. Санаторий для вас и Галины Ивановны. Восемьдесят две тысячи рублей.
Галина Ивановна резко подняла голову.
— Сколько?!
Я посмотрела на неё.
— Восемьдесят две.
— На двоих?
— Да.
Она медленно повернулась к подруге.
— Света… Я же тебе сорок тысяч наличными отдала.
Молчание стало почти физическим.
Светлана Петровна побледнела.
— Галочка, там всё сложнее…
— Что сложнее?!
— Потом были расходы…
— Какие расходы?
— Еда… дорога…
— Я отдельно дорогу оплачивала!
Голос Галины Ивановны стал таким громким, что за соседним столом обернулись.
— Ты сказала детям, что у меня денег нет?!
— Я не так сказала!
— А как?!
Я закрыла папку.