Она рассмеялась.
— Себе?
— Нам!
— Каким «нам», Сергей?
Он замолчал.
— Нас нет уже больше года.
— Мы могли бы…
— Нет.
— Ты даже не даёшь мне шанса!
— Я дала тебе двадцать семь лет.
Сергей побледнел.
Валентина подошла ближе.
— И знаешь, в чём разница между тобой и Морозовым?
Сергей сразу напрягся.
— При чём здесь он?
— Он тоже хочет мою землю.
— Вот!
Сергей оживился.
— Я же говорил!
— Да.
— Они тебя используют!
— Возможно.
Она кивнула.
— Но он сказал мне об этом прямо.
Сергей замолчал.
— А ты пришёл с цветами.
Эта фраза ударила сильнее любого крика.
Он отвёл взгляд.
— Я любил тебя.
— Верю.
— И сейчас…
— Не надо.
Валентина покачала головой.
— Возможно, ты и правда где-то по-своему меня любишь.
Сергей поднял глаза.
— Но твоя любовь всё время почему-то требует, чтобы я становилась меньше.
Чтобы бросила ферму.
Чтобы спрятала руки.
Чтобы простила измену.
Чтобы подписала дешёвую продажу.
— Валя…
— А я больше не хочу уменьшаться.
Она показала на дорогу.
— Иди.
— И всё?
— Теперь точно всё.
Сергей стоял ещё несколько секунд.
Потом спросил:
— Ты на эту работу согласишься?
Валентина улыбнулась.
— Соглашусь.
— Из-за Морозова?
Вот тут она расхохоталась.
— Серёж, ты даже сейчас думаешь, что женщина принимает решения только из-за мужчины.
Он покраснел.
— А из-за чего тогда?
— Из-за себя.
И закрыла калитку.
Сделку с землёй подписывали через два месяца.
Не ту, которую Сергей обещал своим знакомым.
Другую.
Часть участка холдинг купил по рыночной цене.
За коммуникации установили отдельную компенсацию.
Оставшуюся землю Валентина сохранила.
Юрист настоял.
— Через пять лет ещё спасибо скажете.
Она уже научилась слушать тех, кто ничего не требовал подписывать немедленно.
Перед сделкой Морозов положил документы перед ней.
— Читайте.
— Я читала.
— Ещё раз.
Она усмехнулась.
— Боитесь?
— Очень.
— Чего?
— Что потом скажете: «Городские опять деревенскую женщину обманули».
Валентина посмотрела на него.
— Не скажу.
— Почему?
— Потому что деревенская женщина теперь ходит с юристом.
Морозов рассмеялся.
Она подписала.
Своим именем.
Своей рукой.
Той самой.
Грубой.
Мозолистой.
С маленьким белым шрамом возле большого пальца.
И впервые в жизни её подпись стоила миллионы.
На должность управляющей Валентина тоже согласилась.
Правда, не сразу.
Поставила условия.
— Первое: работников из старой фермы, кто захочет перейти, берём без унизительных собеседований.
Морозов записал.
— Второе: нормальная раздевалка.
— Будет.
— Душевые.
— Уже по проекту.
— И крем для рук.
Он поднял голову.
— Что?
Валентина усмехнулась.
— Нормальный защитный крем. Не самый дешёвый.
— Запишем.
— Бесплатно для всех.
— Хорошо.
— И ещё.
— Слушаю.
— Никогда не говорите при мне «простая доярка».
Морозов отложил ручку.
— Не собирался.
— Вот и договорились.
Она прошла обучение.
Сначала боялась компьютера.
Потом разобралась.
Первую презентацию перед руководством читала с бумажки.
Вторую — уже почти без.
На третьей сама спорила с инженером из области, который предложил поставить оборудование так, что коров пришлось бы гонять через весь корпус.
— Вы их на картинке видели, — сказала Валентина. — А я с ними тридцать лет. Делайте проход здесь.
Сделали.
Потому что она была права.
Через год новый комплекс открыли.
На церемонию приехали чиновники.
Журналисты.
Руководство холдинга.
Фотографы.
Валентина ненавидела такие мероприятия.
Дочь заставила купить костюм.
— Мам, только не рабочую куртку.
— А что ей?
— Всё.
— Удобная.
— Мам.
В итоге Валентина пришла в тёмно-синем костюме.
Но руки не спрятала.
Журналистка из областного телевидения спросила:
— Валентина Павловна, каково это — пройти путь от доярки до управляющей крупнейшим комплексом района?
Валентина нахмурилась.
— А что значит «от доярки»?
Девушка растерялась.
— Ну… карьерный рост.
— Доярка — это тоже работа.
— Конечно.
— Вот и говорите нормально.
Морозов стоял неподалёку и улыбался.
Журналистка быстро исправилась:
— Тогда как опыт работы дояркой помогает вам сейчас?
— А вот так лучше.
Валентина показала на коровник.
— Я знаю, что происходит там не по отчёту.
А по запаху.
По звуку.
По тому, как животное ест.
По тому, как работник утром вошёл в смену.
Можно поставить самые дорогие автоматы.
Но если человек к корове подходит злой, никакая техника не спасёт.
После интервью к ней подошла пожилая женщина.
— Валентина Павловна?
— Да.
— Я вас по телевизору видела.
— Уже успели?
— В прямом эфире.
Женщина взяла её за руку.
— Спасибо.
— За что?
— У меня дочь на ферме работает. Всё стесняется.
Валентина посмотрела на свою ладонь.
Потом на женщину.