— Скажите ей: нечего стесняться.
Работы стесняться не надо.
Стыдиться надо, когда живёшь за чужой счёт.
Предаёшь.
Обманываешь.
А трудиться — чего стыдиться?
Женщина закивала.
И вдруг Валентина вспомнила Сергея.
Его лицо на том юбилее.
«Руки свои видела?»
Видела.
Теперь особенно хорошо.
О Сергее она слышала редко.
После истории с землёй в администрации началась проверка.
Выяснилось, что заместитель главы Горин пытался провернуть похожие сделки ещё с несколькими собственниками земли.
Сергея тоже вызывали.
Он дал показания.
С работы ушёл сам.
Кто-то говорил — попросили.
Кто-то — не выдержал.
Валентина не выясняла.
Ей больше не было интересно.
С Дианой он не помирился.
Сын однажды сказал:
— Папа теперь в городе работает, в логистике.
— Хорошо.
— Ты не спросишь, как он?
— Ты же сам рассказал.
Миша улыбнулся.
— Мам, ты сильно изменилась.
— Постарела?
— Наоборот.
Он подумал.
— Как будто выпрямилась.
Валентина рассмеялась.
— Да вроде и раньше не горбатая была.
— Ты понимаешь.
Она понимала.
С частью денег за землю Валентина сделала то, чего никто не ожидал.
Не купила внедорожник.
Не переехала в огромный дом.
Не отправилась жить в город.
Она отремонтировала свой старый дом.
Поменяла крышу.
Поставила хорошее отопление.
Сделала ванную, о которой мечтала лет пятнадцать.
Детям дала по одинаковой сумме.
— Это вам.
Дочь ахнула.
— Мам, не надо!
— Надо.
— А тебе?
— Мне хватает.
Остальные деньги положила на счета.
Часть вложила.
Юрист посоветовал.
А ещё выкупила старое пустующее здание возле фермы.
Сделала там маленький учебный центр.
Для тех, кто хотел работать в животноводстве.
Когда Морозов спросил:
— Зачем вам это?
Она пожала плечами.
— Потому что через десять лет доить будет некому.
— Автоматизация.
— Автоматизация корову по голове не погладит, когда ей страшно.
— С вами невозможно спорить.
— Возможно.
Она улыбнулась.
— Просто аргументы нужны хорошие.
Весной Валентина однажды задержалась на работе допоздна.
Вышла на улицу.
Воздух пах мокрой землёй.
Снег почти сошёл.
Над полями лежал лёгкий туман.
Возле парковки стоял Морозов.
Без своего большого чёрного внедорожника.
— Машина сломалась? — спросила Валентина.
— Нет.
— Тогда чего стоите?
Он улыбнулся.
— Вас жду.
— Зачем?
— Ужинать хочу.
Она прищурилась.
— И?
— Приглашаю.
— Меня?
— Вас.
Валентина молчала.
— Только сразу предупреждаю, — сказал Илья Николаевич. — Никаких участков. Договоров. Земли. Работы.
— А о чём тогда говорить?
— Не знаю.
Он пожал плечами.
— Можно попробовать о жизни.
Она рассмеялась.
— Я не обещаю.
— Чего?
— Что соглашусь на второй ужин.
— А на первый?
Валентина посмотрела на свои руки.
Те же.
Мозоли стали чуть меньше — новое оборудование всё-таки облегчало работу.
Но шрамы никуда не делись.
Она подняла глаза.
— На первый можно.
Морозов улыбнулся.
И самое удивительное:
не протянул руку.
Не повёл её к машине.
Не решил за неё.
Просто пошёл рядом.
Через два года Сергей увидел Валентину случайно.
В районном центре.
Она выходила из кафе.
Рядом шёл Морозов.
Они о чём-то спорили.
Потом Валентина рассмеялась.
Сергей остановился.
Она заметила его.
Тоже остановилась.
Илья посмотрел на неё.
— Знакомый?
— Очень старый.
— Подождать?
Валентина подумала.
— Нет.
Подошла к Сергею.
— Здравствуй.
— Привет.
Он выглядел нормально.
Постаревший.
Поседевший.
Но спокойный.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Он посмотрел на Морозова.
Потом на Валентину.
— Вы вместе?
Раньше этот вопрос её бы смутил.
Теперь нет.
— Да.
Сергей кивнул.
— Давно?
— Достаточно.
Он хотел что-то сказать.
Но передумал.
Потом посмотрел на её руки.
Валентина заметила.
— Ну?
— Что?
— Руки опять рассматриваешь?
Сергей смутился.
— Нет.
— Смотри.
Она протянула ладони.
— Почти такие же.
Он вздохнул.
— Я был дурак.
— Был.
Сергей неожиданно улыбнулся.
— Даже спорить не будешь?
— А зачем?
Он тоже засмеялся.
Ненадолго.
Потом стал серьёзным.
— Валя.
— Что?
— Ты счастлива?
Она оглянулась.
Морозов стоял в нескольких метрах.
Не торопил.
Не вмешивался.
Просто ждал.
Валентина посмотрела на Сергея.
— Да.
Он кивнул.
И в этот раз в его лице не было ни ревности, ни надежды.
Только грусть.
— Хорошо.
— А ты?
Он задумался.
— Учусь.
— Чему?
— Жить так, чтобы потом не приходить с цветами туда, откуда сам ушёл.
Валентина улыбнулась.
— Полезный навык.
— Поздно только.
— Пока жив — не поздно.
Он посмотрел на неё.
— Ты меня правда простила?
— Давно.
— И всё равно не жалеешь?
Валентина покачала головой.
— Сергей, прощение — это когда тебе больше не хочется, чтобы человек страдал.