— Просто иногда рядом с тобой неловко.
Она не сразу поняла.
— Тебе?
— Да.
— Из-за моих рук?
— Не только.
— А из-за чего ещё?
Сергей вспылил:
— Да посмотри на себя! Ферма, сапоги, навоз! Ты в пятьдесят лет выглядишь как будто всю жизнь вагоны разгружала!
Валентина ничего не сказала.
Пошла в ванную.
Закрылась.
Долго смотрела на свои ладони.
В ту ночь впервые намазала их кремом не потому, что кожа болела.
А потому что ей стало стыдно.
За руки, которыми она вырастила всю их семью.
Через два месяца в администрации появилась новая бухгалтерша.
Её звали Диана.
Тридцать пять лет.
Приехала из областного центра.
Стройная.
С длинными чёрными волосами.
С тонкими пальцами и идеальным маникюром.
Она носила каблуки даже зимой.
А духи оставались в коридоре ещё минут десять после того, как Диана проходила.
Сергей начал задерживаться.
— Совещание.
Потом:
— Отчёты.
Потом:
— Начальство приехало.
Валентина верила.
Или делала вид.
Однажды вечером она положила руку мужу на плечо.
Он дёрнулся.
Посмотрел на ладонь.
— Валя.
— Что?
— Крем хотя бы используй.
Она убрала руку.
Внутри стало очень тихо.
В тот момент Валентина поняла.
Есть другая.
Не знала кто.
Но поняла.
Сергей ушёл за неделю до Нового года.
Собирал чемодан прямо при ней.
Рубашки.
Брюки.
Бритву.
Одеколон.
Валентина сидела за кухонным столом.
— Это Диана?
Он замер.
Потом кивнул.
— Да.
— Давно?
— Валь…
— Просто скажи.
— Несколько месяцев.
Она посмотрела в окно.
— Понятно.
— Ты хорошая женщина.
Валентина усмехнулась.
— Уже страшно.
— Я серьёзно.
— Говори.
Сергей застегнул чемодан.
— Мы просто разные.
— Двадцать семь лет одинаковые были.
— Люди меняются.
— Ты изменился?
— Да.
Он вздохнул.
— Я другой жизни хочу.
— Какой?
Сергей замялся.
И произнёс то, что Валентина потом вспоминала очень долго.
— Красивой.
Она подняла глаза.
— А наша была некрасивая?
— Валя, ну зачем ты…
— Просто интересно.
Он вспылил:
— Да! Не хочу я больше навоза! Не хочу, чтобы от моей жены пахло фермой! Не хочу стесняться, когда люди спрашивают, кем ты работаешь!
Валентина побледнела.
— Значит, ты меня стыдился.
Он молчал.
— Давно?
— Не начинай.
— Сергей.
— Что?!
— Давно?
Пауза.
— Давно.
Она кивнула.
Вот и всё.
Иногда двадцать семь лет брака помещаются в одно слово.
Давно.
Сергей взял чемодан.
У двери сказал:
— Ты сильная. Справишься.
— Конечно.
— Дети взрослые.
— Да.
— Я помогать буду, если что.
Валентина посмотрела на него.
— Не надо.
— Не гордись.
— Я не горжусь.
Она показала на дверь.
— Я тебя отпускаю.
Он ушёл.
На вечернюю дойку Валентина пришла на двадцать минут раньше.
Когда корова Марта ткнулась тёплым носом в её плечо, Валентина обняла её за шею.
И только тогда заплакала.
Деревня узнала через сутки.
Через двое уже знала половина района.
— К городской ушёл.
— Молодая.
— Бухгалтерша.
— Ну а что? Валя-то себя запустила.
Эту фразу она услышала возле магазина.
Две женщины стояли за углом и не знали, что Валентина рядом.
— Мужики глазами любят.
— Конечно. Надо было ей за собой следить.
Валентина прошла мимо.
Не сказала ни слова.
Но дома достала крем.
Посмотрела на баночку.
И выбросила её в мусорное ведро.
Потом достала другую.
Хорошую.
Дорогую.
Которую подарила дочь.
Намазала руки.
Не для Сергея.
Для себя.
Потому что трещины действительно болели.
И впервые за много лет она почувствовала разницу.
Ухаживать за собой потому, что тебе самой легче.
И пытаться стать удобной для человека, который тебя стыдится.
Год прошёл быстро.
Валентина получила областную награду.
И премию.
Потом ферму модернизировали.
Установили новое оборудование.
Начальство предложило ей должность бригадира.
— Я?
— А кто?
— Я же доярка.
— Именно поэтому и будете руководить. Вы работу изнутри знаете.
Она согласилась.
Зарплата выросла почти вдвое.
Дочь уговорила мать сделать новую стрижку.
Сын купил ей хороший пуховик.
Но руки остались теми же.
Сильными.
Натруженными.
Настоящими.
Валентина перестала их прятать.
О Сергее слухи приходили сами.
С Дианой они сняли квартиру в районном центре.
Потом купили машину в кредит.
Диана хотела отдыхать за границей.
Хотела хороший ресторан.
Хотела новую шубу.
Сергей крутился.
Брал подработки.
Занимал деньги.
Однажды сын сказал:
— Мам, папа у меня пятьдесят тысяч просил.
Валентина нахмурилась.
— Дал?
— Нет.
— И правильно.
— Тебе совсем не интересно, как он?
Она подумала.
— Интересно иногда.
— Любишь ещё?
Валентина долго молчала.
— Наверное, где-то внутри люблю того Сергея, за которого выходила замуж.
— А нынешнего?
— А нынешнего я почти не знаю.