— Look at her dress. So cheap. Our son could have done much better.
«Посмотри на её платье. Такая дешёвка. Наш сын мог найти кого-нибудь получше».
Будущая свекровь произнесла это с очаровательной улыбкой, не сводя с меня глаз.
Я тоже улыбнулась.
А потом спокойно отрезала маленький кусочек запечённой рыбы.
За столом сидели четверо: я, мой жених Артём и его родители — Элеонора и Борис Константинович.
Это был наш первый совместный ужин.
И уже через пятнадцать минут я поняла, что попала в весьма необычную семью.
3
— Кристина, дорогая, вам нравится рыба? — заботливо поинтересовалась Элеонора.
— Очень вкусно. Спасибо.
Она довольно кивнула.
А затем повернулась к мужу и снова заговорила по-английски:
— At least she knows how to behave at the table. That’s something.
«По крайней мере, за столом вести себя умеет. Уже достижение».
Борис Константинович усмехнулся.
— Give her time. She’ll show her true colors when she gets access to our money.
«Дай ей время. Покажет своё настоящее лицо, когда доберётся до наших денег».
Я сделала глоток воды.
Не потому, что растерялась.
Просто боялась рассмеяться от абсурдности происходящего.
Дело в том, что последние девять лет я работала профессиональным синхронным переводчиком.
Английский был практически моим вторым родным языком.
Кроме того, я свободно владела немецким и французским.
Я переводила международные переговоры, выступления руководителей крупных компаний, экономические форумы и закрытые деловые встречи.
Но родители Артёма об этом не знали.
Точнее, им никто не мешал узнать.
Просто они ни разу не поинтересовались моей профессией.
Когда Артём сказал, что я занимаюсь переводами, Элеонора снисходительно улыбнулась.
— А, значит, языки преподаёте? Репетиторство сейчас очень популярно.
Я не стала её поправлять.
И, как выяснилось позже, правильно сделала.
Артёму было тридцать четыре года.
Добрый, внимательный, немного застенчивый мужчина.
Мы познакомились на выставке современного искусства, когда он случайно перепутал мой стакан кофе со своим.
Он долго извинялся, а потом предложил купить мне новый.
С этого всё и началось.
Он не был похож на своих родителей.
По крайней мере, мне тогда так казалось.
Отец Артёма занимал высокий пост в крупном международном холдинге.
Мать когда-то занималась благотворительными проектами, а теперь посвящала время светским мероприятиям, путешествиям и бесконечным разговорам о том, какие люди достойны их круга.
Они жили в огромной квартире с видом на реку.
В гостиной висели картины, стоимость которых мне даже не хотелось представлять.
Но при всей этой роскоши в доме было удивительно мало тепла.
— Кристина, а ваши родители чем занимаются? — спросила Элеонора.
— Мама преподавала музыку. Сейчас на пенсии.
— А отец?
— Его давно нет в нашей жизни.
Свекровь сочувственно покачала головой.
— Какая печальная история.
Затем повернулась к мужу и тихо сказала по-английски:
— No father, no money, no connections. She must think she’s won the lottery.
«Ни отца, ни денег, ни связей. Наверняка считает, что выиграла в лотерею».
Я почувствовала, как под столом Артём сжал мою руку.
— Видишь? — прошептал он. — Мама очень старается быть с тобой милой.
Я посмотрела на него.
Он действительно ничего не понял.
И мне вдруг стало его жаль.
Не себя.
Его.
Взрослый мужчина, выросший в богатой семье, не замечал, как самые близкие люди улыбаются человеку в лицо и одновременно унижают его на другом языке.
Я могла рассказать ему всё прямо сейчас.
Но решила подождать.
Хотелось понять, насколько далеко способны зайти люди, уверенные в собственной безнаказанности.
Следующие три месяца превратились в странный спектакль.
Мы регулярно приезжали к родителям Артёма.
Элеонора встречала меня объятиями.
Целовала в щёку.
Интересовалась здоровьем моей матери.
А потом, едва я отворачивалась, говорила мужу по-английски:
— She smiles like a waitress expecting a tip.
«Улыбается, как официантка, которая ждёт чаевых».
Борис Константинович однажды заметил:
— Our son needs a woman from our circle, not a charity project.
«Нашему сыну нужна женщина нашего круга, а не благотворительный проект».
Я молчала.
Поначалу потому, что не хотела разрушать отношения Артёма с родителями.
Потом — потому, что мне стало интересно, когда их уверенность наконец обернётся против них.
Однажды Элеонора пригласила подруг на ужин.
За столом собрались восемь человек.
Женщины в дорогих украшениях обсуждали путешествия, выставки и недвижимость.
Я помогала хозяйке накрывать на стол, когда услышала за спиной знакомый английский.
— Is this the girl your son wants to marry? — спросила одна из гостей.
«Это та девушка, на которой собирается жениться ваш сын?»
Элеонора тяжело вздохнула.
— Unfortunately. But I hope he’ll come to his senses.