— Родишь мне ребёнка — получишь двадцать миллионов.
Мужчина положил на металлический стол синюю папку.
Алина Савельева даже не сразу поняла, что он обращается к ней.
Она стояла в подсобке частной клиники с резиновыми перчатками в руках. За дверью гудел моющий аппарат, пахло хлоркой и дешёвым кофе.
— Простите?
— Двадцать миллионов после родов. Лечение вашей матери оплачиваю сразу.
Алина медленно сняла перчатки.
Мужчину она узнала.
3
Роман Воронцов.
Сорок четыре года.
Владелец медицинского холдинга, строительной компании и половины здания, в котором она сейчас мыла полы.
Его фотографии несколько раз висели в деловых журналах у стойки регистрации.
В жизни он выглядел хуже.
Уставшим.
Серым.
И очень одиноким.
— Вы ошиблись человеком.
— Нет.
Он открыл папку.
— Елена Савельева. Шестьдесят один год. Порок сердца. Нужна операция в Германии. Стоимость с перелётом и реабилитацией — чуть больше пяти миллионов.
Алина побледнела.
— Кто дал вам право читать медицинскую карту моей матери?
— Право обычно появляется у того, кто оплачивает счета.
— Тогда можете забрать своё право и выйти.
Она взялась за ручку швабры.
Роман не двинулся.
— Вы не дослушали.
— Уже достаточно.
— Мне нужен ребёнок.
Алина рассмеялась.
Не потому что было смешно.
— Тогда вам точно этажом выше. Здесь санитарки, а не аисты.
Он впервые чуть улыбнулся.
Но улыбка исчезла так же быстро.
— Пятнадцать лет брака. Девять попыток ЭКО. Две суррогатные программы. Ничего.
— Мне жаль.
— Не надо.
Он произнёс это резко.
— Жалость мне не нужна. Мне нужен результат.
Он развернул контракт.
Отдельное жильё.
Лучшие врачи.
Все расходы.
После рождения ребёнок полностью переходит к нему.
Никаких встреч.
Никаких интервью.
Никаких попыток вернуть.
Алина листала страницы.
— Почему я?
— Медицинские показатели идеальные.
— В городе тысячи женщин с идеальными показателями.
Роман помолчал.
— Я видел вас с матерью.
Алина подняла глаза.
— Что?
— Вы работаете ночью, а утром сидите возле её палаты. Спите в кресле. Потом снова идёте работать.
Он указал на контракт.
— Человек, который так держится за мать, не бросит беременность на половине пути.
— Очень романтичный критерий.
— Я не романтик.
— Это заметно.
Он протянул ручку.
Алина не взяла.
— Вы ребёнка хотите или доказать кому-то, что способны его сделать?
Лицо мужчины изменилось.
Совсем немного.
Но достаточно.
— Это не ваше дело.
— Тогда и мой ответ не ваше дело.
Она уже хотела уйти.
И тут телефон в кармане завибрировал.
Сообщение от врача:
«Алина, без операции время идёт на недели. Подумайте ещё раз о благотворительных фондах».
Она перечитала сообщение дважды.
Роман ничего не сказал.
Просто ждал.
— Маме нельзя знать, откуда деньги.
— Не узнает.
— И если беременность не получится?
— Операцию всё равно оплачу.
— Если ребёнок родится больным?
— Он останется моим.
— Если будет девочка?
Роман усмехнулся.
— Я сказал «ребёнок», а не «сын».
Она посмотрела на него внимательнее.
Впервые увидела не миллиардера.
Человека, который очень боялся, что надежда снова окажется пустой.
— Ручку дайте.
Он протянул дорогую перьевую.
Алина достала из кармана простую синюю.
— Своей подпишу.
Через пять недель врачи сообщили:
— Беременность наступила.
А ещё через две недели врач долго водил датчиком по животу, затем посмотрел сначала на Алину, потом на Романа.
— Поздравляю.
— С чем? — спросил он.
Врач улыбнулся.
— Здесь трое.
Роман впервые за всё время потерял дар речи.
— В смысле трое?
— Два мальчика и девочка.
Алина закрыла лицо руками.
— Господи.
Роман сел.
— Вы уверены?
— Абсолютно.
Он посмотрел на монитор.
Три маленькие точки.
Три сердца.
В машине после клиники он неожиданно спросил:
— Страшно?
— Очень.
— Мне тоже.
Это был первый честный разговор между ними.
Следующие месяцы изменили всё.
Роман оказался не таким холодным, каким хотел казаться.
Он лично проверял врачей.
Звонил, если Алина пропускала витамин.
Ругался, когда она пыталась самостоятельно нести пакеты.
Однажды привёз четыре вида клубники, потому что она сказала, что ей хочется «какой-нибудь нормальной».
— Это ненормально, — сказала Алина, глядя на коробки.
— Какая лучше?
— Вы серьёзно?
— Абсолютно.
Она попробовала одну.
— Эта.
Он тут же выбросил остальные чеки, будто успешно закрыл крупную сделку.
Но между ними всегда стоял контракт.
Алина помнила:
эти дети не её.
Роман помнил:
она уйдёт.
Поэтому оба старались не говорить о том, что происходило между строк.
Тройня родилась раньше срока.
Два мальчика.
Девочка.
Роман стоял за стеклом реанимации новорождённых и смотрел на три крошечных тела.
Врач сказал:
— Состояние стабильное.
— А мать?
— Тоже.