— И вообще, участок Коли.
Вот тут я замолчала.
Потому что фраза была прекрасная.
Участок Коли.
Но огурцы почему-то мои.
Вечером я сказала Сергею:
— Запомни сегодняшний день.
— Зачем?
— Пригодится.
Он тяжело вздохнул.
— Галь, мама старая.
— Твоей маме семьдесят два. Она по три часа может ходить по рынку, если там скидки.
— Всё равно.
— А Коленьке сорок девять.
Сергей промолчал.
Я не стала спорить.
Потому что уже решила.
Этот сезон мы закончим.
До последней картофелины.
А потом я больше не возьму в руки на этой даче ни лопату, ни тяпку.
Мне хотелось только одного.
Чтобы Сергей сам всё увидел.
Без моих уговоров.
Без скандалов.
И сентябрь дал мне такую возможность.
Картошка уродилась великолепная.
Крупная.
Ровная.
Жёлтая.
Мы с Сергеем начали копать в восемь утра.
К двум часам спины уже не разгибались.
Руки дрожали.
Под ногтями была земля, несмотря на перчатки.
Но когда мы закончили, Сергей довольно посмотрел на мешки.
— Зато зимой покупать не будем.
Я ничего не ответила.
Только почему-то посмотрела на ворота.
Будто чувствовала.
Через десять минут к участку подъехал чёрный кроссовер.
Николай.
Вышел бодрый.
Чистый.
В новых кроссовках.
Открыл багажник.
Достал пластиковые ящики.
— Ну что, труженики! — весело крикнул он. — Как урожай?
Сергей вытер лоб.
— Хороший.
— Отлично!
Николай подошёл к самой большой куче картошки.
Взял клубень.
Покрутил.
— Красота.
А потом начал складывать крупную картошку в свои ящики.
Один.
Второй.
Третий.
Я смотрела молча.
Сергей сначала тоже.
Потом не выдержал.
— Коль.
— А?
— Ты куда всю крупную?
Николай даже не остановился.
— Домой.
— Всю?
— Ну да.
— А нам?
Тут младший брат наконец выпрямился.
— В смысле?
Сергей растерялся.
— Мы же всё лето здесь работали.
— И?
— Мы договаривались урожай разделить.
Николай усмехнулся.
— С кем?
Сергей посмотрел на мать.
Валентина Петровна стояла возле теплицы и вдруг стала очень внимательно изучать куст смородины.
— С мамой.
— Ну маме оставим.
— А нам?
Николай вздохнул.
Так тяжело, словно объяснял ребёнку элементарные вещи.
— Серёж, земля чья?
Тишина.
— Моя.
Он ткнул пальцем вниз.
— Значит, и урожай мой.
Я почувствовала, как внутри меня что-то щёлкнуло.
Не лопнуло.
Именно щёлкнуло.
Как замок.
Я подошла ближе.
— Николай, повтори.
— Что?
— Про урожай.
— А что повторять? Моя земля — мой урожай.
— Прекрасно.
Я улыбнулась.
Он насторожился.
— Что прекрасного?
— Всё.
Я сняла перчатки.
Положила их на перевёрнутое ведро.
— Тогда с сегодняшнего дня действует новое правило.
— Какое ещё правило?
— Твоя земля — твоя работа.
Николай рассмеялся.
— Чего?
— Весной сам вскопаешь.
Смех исчез.
— Сам посадишь.
— Галь, ты чего?
— Сам будешь поливать. Окучивать. Полоть. Теплицу мыть. Навоз таскать. Яблони обрезать.
— Мам!
Николай повернулся к свекрови.
И вот тут Валентина Петровна наконец вмешалась.
— Галина, не устраивай цирк.
— Я совершенно спокойна.
— Вы помогали семье.
— Чьей семье?
— Нашей!
— Тогда почему урожай не наш?
Свекровь поджала губы.
— Потому что дача Николая.
Я кивнула.
— Спасибо.
— За что?
— За честность.
Сергей стоял рядом, опираясь на лопату.
Я видела, как у него меняется лицо.
До него наконец доходило.
Не из моих слов.
Не потому, что жена опять недовольна его матерью.
Он сам слышал.
Своими ушами.
Валентина Петровна продолжила:
— Вам что, жалко брату помочь? Коля семью кормит.
— А я кого кормлю? — тихо спросил Сергей.
Свекровь будто не услышала.
— Возьмите себе вон мелкую картошку.
Она показала на кучку клубней размером с грецкий орех.
Туда же мы складывали порезанные лопатой.
— Вам хватит.
Сергей посмотрел на эту кучу.
Потом на большие ящики Николая.
Потом на свои ладони.
В мозолях.
В земле.
И медленно положил лопату.
Прямо на грядку.
— Нет, мам.
Свекровь замерла.
— Что — нет?
— Мы ничего не возьмём.
— Серёжа…
— Ни картошку. Ни яблоки. Ничего.
Николай хмыкнул.
— Ну и характер у вас.
Сергей повернулся к нему.
— А ты в следующем году приезжай в мае.
— Зачем?
— Узнаешь.
— Что узнаю?
— Где у лопаты верх.
Я чуть не рассмеялась.
За пятнадцать лет брака я впервые услышала, как Сергей так говорит с братом.
Валентина Петровна всплеснула руками.
— Вы совсем с ума сошли?! А кто перекопает грядки на зиму?
Я взяла сумку.
— Собственник.
— А теплицу помыть?
— Собственник.
— А деревья обрезать?
Я посмотрела на Николая.
— Собственник.
— Галя!
— Что?
Свекровь почти кричала:
— Вы же всё равно на выходных дома сидите!
Я остановилась у калитки.
— Больше нет.
Мы сели в машину.
Сергей завёл двигатель.
И вдруг засмеялся.
Сначала тихо.