«Пропиши мою сестру или освободи квартиру», — сказала свекровь. В банке я поняла, почему она так торопилась

В субботу, когда моя сестра впервые за два года не пришла на какао, свекровь поставила передо мной яблочный пирог и сказала:

— Вот теперь у нас дома спокойно.

Я посмотрела на пустой стул у окна. Вера всегда садилась туда, потому что с подоконника было удобно брать карандаши. Один, жёлтый, так и лежал возле цветочного горшка. За два дня до этого со счёта, на который мы с мужем откладывали шесть лет, ушло полмиллиона рублей. В тот момент я ещё ничего об этом не знала.

Всё началось с двух чемоданов. Галина Петровна приехала на десять дней, помочь нам переклеить обои. На восьмой день обои были готовы. На десятый она поставила в ванной свою полочку. Через месяц я обнаружила, что мои чашки переехали на верхнюю полку, а через три услышала, как она по телефону объясняет кому-то, что маленькая комната «достанется Тамаре, если убрать оттуда письменный стол».

За тем столом я работала.

Вечером я застала свекровь с моим телефоном. Она нажала боковую кнопку, увидела экран блокировки и подняла брови.

— Ты поменяла пароль?

— Да. Зачем вам мой телефон?

3

— Хотела посмотреть, во сколько твоя Вера придёт в субботу. Хотя пусть лучше вообще не приходит. Тамаре надо будет посмотреть комнату.

Я положила телефон в карман.

— Зачем вашей сестре смотреть мою комнату?

— Она переезжает. Ей нужен адрес, и поживёт она пока у нас. Подпишешь согласие на регистрацию.

Она произнесла это с той же интонацией, с какой утром попросила меня купить хлеб.

— Мы с Михаилом ничего такого не обсуждали.

— Миша согласен. А если тебя не устраивает, у тебя есть сестра. Вот и поживи у неё.

На плите закипел суп. Я сняла крышку, убавила огонь и только потом повернулась к ней. Мне хотелось запомнить её лицо. Потом она наверняка скажет, что я всё поняла неправильно.

— Вы сейчас предлагаете мне съехать из квартиры, которую мы с Мишей купили вместе?

— Я предлагаю тебе подумать, что для тебя важнее. Семья или привычка делать по-своему.

Михаил вернулся поздно. Я услышала, как он снял ботинки и несколько секунд стоял в прихожей. Раньше он сразу звал меня, даже если видел свет в спальне. В последние недели он порой так и стоял за дверью, словно ему требовалось собраться с силами, чтобы пройти оставшиеся пять шагов.

Я спросила, знает ли он про Тамару.

— Мама говорила, что тёте нужен адрес. Я сказал, что мы обсудим.

— Она велела мне освободить комнату. Или квартиру целиком, если мне так удобнее.

Он сел на диван и потёр ладонями лицо.

— С регистрацией ничего не решено. Но можем хотя бы попросить Веру пока не приходить? Две субботы. Мне нужно хоть немного тишины.

— Ты просил свою маму уехать, когда закончился ремонт?

Он покачал головой.

— С тобой разговаривать проще, Лена.

Сказав это, он посмотрел на меня и, кажется, впервые услышал, как прозвучали его собственные слова.

В электричке я держала на коленях пакет с двумя булочками. Купила их у станции, хотя было уже около одиннадцати и Вера наверняка поужинала. В детстве мы делили одну булочку пополам прямо по дороге из школы. Я до сих пор покупала две, когда мне нужно было рассказать ей что-то тяжёлое.

Вера снимала комнату, окно которой выходило на кирпичную стену. На подоконнике сушились акварельные кисти. Она рисовала открытки по вечерам, после работы, и уже третий месяц обещала себе отправить портфолио в издательство.

Я рассказала ей про Галину Петровну, Тамару и две субботы. Вера разломила булочку и протянула мне половину, хотя вторая ещё лежала в пакете.

— Хорошо, — сказала она. — Увидимся в городе.

Она согласилась так быстро, что я не успела произнести заготовленное «ты же понимаешь».

— Может, тебе самой было неудобно у нас? — спросила я.

— Я любила эти субботы. Иногда по дороге покупала открытку или шоколадку и носила в сумке до следующей недели, чтобы был повод прийти. Глупо, да?

— Вер, тебе никогда не нужен был повод.

Она уставилась на булочку. Я заметила, что она отщипывает крошки одну за другой и никак не может поднести кусок ко рту.

В ту ночь я сказала свекрови, что Вера в субботу не придёт. Утром Галина Петровна застелила наш диван новым покрывалом и предложила мне кофе. В пятницу она испекла пирог. А в субботу я сидела напротив пустого стула и отвечала сестре на фотографию чашки из кафе. «Как тут уютно», — написала она. Я увеличила снимок. На столе стояла одна чашка, а напротив, на спинке стула, висело её пальто.

В понедельник я зашла в банк. На накопительном счёте мы держали деньги на ремонт кухни и запас на случай, если кто-то из нас потеряет работу. Я собиралась оплатить замену старого окна и хотела узнать, сколько останется. Сотрудница распечатала выписку, провела пальцем по строчке и спросила:

— Этот перевод вам знаком?

Пятьсот тысяч рублей. Получатель — Галина Петровна. Четверг, вторая половина дня. Когда Михаил вечером просил у меня две тихие субботы, деньги уже были у его матери.

Дома он долго рассматривал выписку, будто ожидал найти в ней опечатку.

5