После рождения нашей дочери мой муж начал исчезать по ночам.
Первые несколько раз я даже не придала этому значения.
Максим говорил:
— Не спится. Прокатусь немного.
Я кивала.
После тяжёлых родов я сама почти не спала и уже плохо понимала, какой сегодня день.
Но потом его поездки стали регулярными.
Почти каждый вечер около одиннадцати Максим принимал душ, надевал чистую одежду, брал телефон и тихо уходил.
3
Возвращался после часа ночи.
Иногда позже.
— Где был? — спрашивала я.
— Катался.
— Два часа?
— Хотел проветрить голову.
И каждый раз один и тот же ответ.
Меня зовут Вера.
Мы с Максимом прожили вместе семь лет.
До рождения Маши у нас почти не было тайн.
Я знала пароль от его телефона.
Он мог оставить ноутбук открытым.
Мы рассказывали друг другу даже то, что другим показалось бы незначительной ерундой.
Но после родов Максим изменился.
И дело было не только в ночных поездках.
Он словно боялся собственной дочери.
Да, именно боялся.
Если Маша лежала у меня на руках, Максим мог подойти, погладить её по ноге и тут же отойти.
Если я просила:
— Подержи её пять минут, мне нужно в душ.
он брал ребёнка так осторожно, будто держал стеклянную вазу.
Стоило Маше заплакать, лицо Максима становилось белым.
— Возьми её, пожалуйста.
— Макс, она просто плачет.
— Возьми.
И почти силой передавал дочь мне.
Сначала я думала, что он просто не привык к младенцам.
Потом начала думать другое.
Он её не любит.
А затем появилась третья мысль.
Самая страшная.
Он не любит уже и меня.
Наши роды были тяжёлыми.
Очень тяжёлыми.
Всё началось обычно.
Схватки.
Боль.
Шутки между ними.
Максим держал меня за руку и говорил:
— Ещё немного. Потом будем вспоминать и смеяться.
Но спустя почти восемнадцать часов что-то изменилось.
Я помню резкий сигнал монитора.
Лицо врача.
Как в палату вбежали ещё люди.
Кто-то сказал:
— Давление падает.
Максим спросил:
— Что происходит?
Никто ему не ответил.
Я помню только его руку.
Он держал меня так сильно, что потом на пальцах остались следы.
А потом меня увезли.
Позже мне объяснили, что возникли серьёзные осложнения и врачам пришлось действовать срочно.
Я почти ничего этого не помнила.
А Максим помнил всё.
Только тогда я ещё не понимала, насколько хорошо.
Когда я пришла в себя, он сидел возле окна.
Маша спала рядом со мной.
— Посмотри, — прошептала я. — У неё твой нос.
Он посмотрел.
Улыбнулся.
Но к кроватке не подошёл.
После выписки Максим был идеальным мужем.
Готовил.
Убирал.
Покупал продукты.
Следил, чтобы я принимала лекарства.
Но стоило разговору зайти о родах, он менял тему.
А потом начались ночные исчезновения.
Через месяц я уже почти не сомневалась: у него другая женщина.
Подозрения становились только сильнее.
Он поставил пароль на телефон.
Получал какие-то сообщения поздно вечером.
Иногда выходил разговаривать в подъезд.
Однажды я увидела на экране сообщение:
«Сегодня встреча в 23:30. Приходи, если снова накрывает».
Когда Максим заметил меня, сразу убрал телефон.
— Кто это?
— Никто.
— Максим.
— Просто знакомый.
После этого я уже не могла успокоиться.
«Приходи, если снова накрывает».
Мне казалось, всё очевидно.
Однажды вечером Максим снова начал одеваться.
— Куда?
— Проедусь.
— Опять?
Он посмотрел на меня.
— Вер, пожалуйста. Не начинай.
Вот тогда я решила.
Сегодня я узнаю правду.
Как только он уехал, я позвонила сестре.
— Можешь прийти на час? Маша спит.
— Что произошло?
— Потом расскажу.
Через пятнадцать минут я уже сидела в такси.
Машину Максима заметила через несколько кварталов.
Он ехал совсем не туда, куда обычно ездил по работе.
Через двадцать минут свернул на окраину города.
Я ждала увидеть гостиницу.
Чужую квартиру.
Ресторан.
Но он остановился возле старого двухэтажного общественного центра.
На первом этаже была библиотека.
На втором — несколько помещений, которые по вечерам сдавали кружкам и общественным организациям.
Максим вошёл внутрь.
Я подождала пару минут и пошла следом.
Возле лестницы висело расписание.
«Группа поддержки для партнёров, переживших травматичные роды и угрозу жизни близкого человека».
Среда и суббота.
23:30.
Комната 207.
Я перечитала надпись несколько раз.
Но всё ещё ничего не понимала.
Поднялась наверх.
Дверь комнаты была приоткрыта.
Внутри кругом стояли дешёвые пластиковые стулья.
На них сидели мужчины и женщины.
Человек двенадцать.
Максим сидел почти напротив двери.
Рядом стоял стакан воды.
Женщина лет пятидесяти, очевидно ведущая группы, спросила:
— Максим, сегодня готовы рассказать о том дне?
Он долго молчал.
Потом кивнул.
— Я всё время слышу аппарат.
У меня похолодели руки.
— Какой аппарат? — спросила ведущая.
— Монитор в родильном зале.